Бешеный прапорщик. Части 1-18 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 377

Потом, после концерта, наступила очередь самого Шаляпина побывать в нашей шкуре. В мое отсутствие дамы уже исполнили для него всё, предназначенное для женских голосов, теперь наступила моя очередь. "Плесните колдовства...", "Я уеду, уеду, уеду...", "Любовь и разлука" Малинина произвели очень сильное впечатление, а когда мы с Дашей исполнили дуэт графа Резанова и Кончиты Аргуэльо, Федор Иванович пристал с очень настойчивыми расспросами о происхождении шедевров, и по его глазам я понял, что никакая спецподготовка и рукопашный бой сейчас не помогут. Пришлось, скромно потупясь, внаглую наврать знаменитости, что после контузии мне по ночам иногда снятся очень яркие сны, сопровождаемые такими вот песнями. И что я, как автор, не имею ничего против, а наоборот, буду очень польщен и безмерно счастлив, если сам великий Шаляпин включит их в свой репертуар. А о доходах с концертов (бесплатно же только птички поют!) его агенты всегда могут договориться с Павловскими адвокатами, любезно согласившимися оказать мне небольшую услугу. Причем, с очень прозрачным намеком я тут же пылко заявил, что свои дивиденды буду перечислять в недавно созданный Великим князем Михаилом Фонд помощи семьям фронтовиков, к чему Федор Иванович отнесся скептически, не зная, правда, о том, что эта благотворительная организация будет под колпаком и тотальным контролем Отдельного корпуса. В конце беседы пришлось, правда, добавить певцу в его бочку мёда небольшую ложку дегтя, поставив условие, что все договоренности будут иметь силу только, если маэстро примет личное участие в концертах для фронтовиков, для чего уже подобраны песни из "приснившихся" и я обязательно покажу их уважаемому Федору Ивановичу.

Назавтра Шаляпин, ожидавший услышать, наверное, что-то в стиле "Соловей, соловей, пташечка" и "Взвейтесь, соколы, орлами", снова хлебнул "арт-шоковой терапии" полной ложкой, прослушав казачьи песни Розенбаума, "Коня" и еще несколько шедевров "Любэ", ну, и, естественно, скребущие душу песни Великой Отечественной - "Землянку", "Тальяночку", "Темную ночь", "Синий платочек".

Посидев от услышанного полминуты в молчании, Федор Иванович от ступора перешел к активным действиям и, грохнув кулаком по столу, согласился на всё, более того, попросил разрешения привлечь к этому делу "друга Лёньку", которым оказался служащий в данный момент прапорщиком Леонид Собинов...

Гудок паровоза и лязг вагонных буферов вырывает меня из приятных воспоминаний и возвращает к действительности. Поезд замедляет ход, несколькими тусклыми огоньками в ночной темноте светятся окошки домов,.. а вот и вокзал. Где это мы уже? Ага, Погодино, значит, скоро приедем... Михалыч что-то невнятно бормочет во сне и переворачивается на другой бок. Надо и мне немного покемарить, а то буду с утра, как сонная муха ползать. А дел - невпроворот. Добраться до места, связаться с Остапцом, уехавшим искать "окошко" для перехода, еще раз проговорить со всеми варианты действий и связи и, наконец, благополучно переправиться всей нашей веселой компанией через линию фронта. Причем, сделать это так, чтобы никто ничего ни сном, ни духом.

Наша веселая компания - это штабс-капитан, подпоручик и полтора десятка прапорщиков, едущих на фронт пополнить штат всяких там пехотных полков. А, если серьезно, - это мы с Михалычем и три пятерки Первого Состава, отпущенные Регентом. На время операции резиденцию Великого князя взял под охрану и оборону взвод разведроты, клятвенно пообещав, что мимо них даже мышь сможет проскочить только имея при себе спецпропуск с тремя печатями и десятком подписей. Сам Михаил Александрович отказался передислоцироваться в батальон, или Институт и тоже пообещал никуда из резиденции носа не казать. А началось всё с того, что радиостанции Западного фронта приняли с той стороны непонятную телеграмму "МУСТИ" с несколькими цифрами в конце, и доложили по команде в разведотдел, а тот, уже оповещенный о важности этой белиберды, тут же снёсся со штабом Особого корпуса генерала Келлера. И всё это означало, что полковник Николаи согласился на встречу и будет ждать в указанное время в оговоренном месте.

Выхожу в коридор и тихонько приоткрываю дверь в соседнее купе. С нижней полки на меня вопросительно смотрит дежурный, показывающий большой палец в ответ на вопросительный кивок, типа, всё в порядке. Выхожу в тамбур покурить, и в голове всплывает последний разговор с Великим князем Михаилом и то, что я могу сказать гансам, а что - нет...

Керосинка освещает неярким светом землянку, выделенную по легенде для "нового пополнения", которое изображают Остапец и его пятерка, посланные найти лазейку в немецкой обороне. Ради такого дела, пришлось всем поснимать свои кресты, медали и вензеля с погон, а Первому Составу еще и переодеться из казаков в пехтуру. Даже я с особого разрешения, естественно, временно разжаловал себя из капитанов в штабсы и стал офицером оперативного отдела, приехавшим с проверкой. С подачи Главнокомандующего такие рейды на фронтах стали обыденностью. Отслеживалось, в основном, оборудование окопов и прочей фортификации согласно всех последних веяний военной мысли, благо, после Барановичской операции аж целая комиссия из Ставки ездила осматривать германскую оборону. И сделала достаточно правильные выводы. Так что теперь не редкостью были сумбурно-внезапные визиты полковых и батальонных командиров в роты после недоуменных звонков дивизионного начальства, которое в свою очередь было хорошо "взбодрено" вышестоящим на основании докладов оперативников корпусных и армейских штабов.

- ... В общем, Командир, в трех местах побывали, - дохлый номер. - Иваныч прихлебывает чай из кружки, затем неторопливо продолжает. - А здесь, кажись, можно попытаться. Надо только с человеком одним потолковать правильно.

Раз он говорит, что существует возможность, значит, шансы есть. Следуя примеру остальных, тоже делаю глоток круто заваренного чайку, затем интересуюсь:

- И что за человек? Кто таков?

- Унтер тут есть один, четвертым взводом командует. Фамилия - Куцевич.

- И что с ним не так?

- Во взводе куча разных германских побрякушек. У самого Куцевича прибор для бритья, бритва простенькая, но новая. А так, фонарик, зажигалки, ложки с вилками, еще какая мелочь. Где взяли - не говорят, отбрехиваются, мол, трофеи.

- Так, Глеб, смотайся к этому сказочнику, скажи, что прапорщик Остапец его на чай и разговор зовет. - Отсылаю одного из "призраков" в качестве вестового и, пока он бегает, стараюсь разузнать общую обстановку. - Кстати, как вас тут приняли? Проблем не было?

- У нас - нет. - Один из диверсов, улыбаясь, присоединяется к разговору. - Хотя, приходили тут вчерась... борзые. Типа, раз новенькие, проставиться не мешало бы перед старенькими. Мол, полфунта махорки с вас, да фунт сахару.

- И?.. - У меня возникает чисто гипотетический интерес, - в приютившей нас роте уже появились небоевые потери, или нет?

- Договорились, что завтра утром принесут. Типа, как извинение за беспокойство. - Боец изображает самую довольную из своих улыбок.

- Денис Анатолич, Тимоха вон вдвоем с Глебом этими придурками минут пять по окопу в футбол играли. Пока не притомились маленько. - Кивая на только что говорившего, добродушно усмехается Остапец. - Обошлось без крови, даже зубы никому не выбили. Так, по паре синяков каждому, но это - не в счет.

- Понятно... А что - ротный, как он тебе глянулся? А то мне к нему еще с инспекцией идти.

- Да, вроде - нормальный, дело требует, но без закидонов всяких... Любит словечки разные, прям, как наш батальонный командир. Типа, здесь вам - не тут, и потому что - это не оттого. - Иваныч прикалывается, пользуясь случаем. - Но до Вашего высокоблагородия ему еще далеко будет...

Скрипит, открываясь, дверь в блиндаж, и беседа прерывается с появлением гостя, того самого унтера: