Бешеный прапорщик. Части 1-18 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 291

— Не боитесь попасть под шальную пулю, господин капитан? — Великий князь Михаил испытующе смотрит на меня.

— Никак нет, Ваше Императорское Высочество. Гранаты сегодня использоваться не будут, так что на дне окопа совершенно безопасно, сам проверял.

— Решили изобрести новую тактику? — Император вновь вступает в разговор.

— Ваше Императорское Величество, как мне рассказали в Офицерской стрелковой школе, первым подобное предложил штабс-капитан Поплавко, сейчас он пробует реализовать свои задумки на Юго-Западном фронте. Я лишь внес небольшие дополнения…

— Хорошо! — Николай подводит итог. — Давайте посмотрим.

БТР трогается с места, за ним топает две «ниточки» бойцов с оружием наготове. Всё это, наверное, прекрасно видно в бинокли, которых я притащил целых три штуки. Только августейшим особам. Мы с Федором Артуровичем это уже видели, а остальным, как я думаю, подробности абсолютно ни к чему.

Пулемет долбит длинными очередями, стараясь подавить молчащие окопы… Время! В воздух уходит ракета, пущенная Стефановым, «янычары» шустро разворачиваются в цепь по обе стороны от броника и перекатами рвут в атаку. Пулеметные очереди, грохот винтовочных выстрелов, бойцы несутся так, что обгоняют БТР. Слава Богу, Ильюша Буртасов, сидящий за рулем это замечает и поддает газку…

А потом мы идем смотреть на последствия этого «стихийного бедствия». Перепаханный пулями бруствер, разлохмаченные в клочья мешки, часть из которых валяется на дне, — вся эта картина Императору, вроде, нравится. Но без критики не обходится:

— Без сомнения, что-то в этом есть. Но расход патронов гораздо больше против обычного.

— Не намного, Ваше Императорское Величество. Зато действенность огня возрастает за счет того, что в любую секунду половина солдат стреляют прицельно с колена, а не на бегу. Тем более, что так будут действовать подразделения прорыва, а остальным останется только закрепиться на захваченных рубежах. А если ударные и штурмовые батальоны вооружить автоматическим оружием, эффективность таких атак только возрастет.

— Ваше Императорское Величество, осмелюсь напомнить наш давешний разговор. — Келлер при этих словах хитро улыбается.

— Я помню, Федор Артурович. И, думаю, что соглашусь с Вашим предложением. А сейчас, насколько понимаю, — обеденное время?

Зная железное правило Николая II везде, где он бывает, снимать пробу с солдатского котла, веду всех в «летнюю столовую», где Ганна, как угорелая, уже третий час мечется от одной полевой кухни к другой, проверяя, всё ли в порядке.

Место приема пищи производит на наших гостей благоприятное впечатление. В том числе и своей грандиозностью. Как-никак, почти тысяча человек должна одновременно позавтракать, пообедать и поужинать. Зимой использовали для этих целей пустующие казармы, а сейчас, когда уже тепло, — на поле стоят поротно полевые кухни с тянущимися за ними столами и лавками. Нестроевая рота, изображая очень шустрых муравьев, заканчивает расставлять миски и тарелки с хлебом. Возле одной из кухонь Самодержец торжественно угостился аппетитным гороховым супчиком, в другом месте попробовал наваристой каши с жареной говядинкой, и в целом остался доволен. Теперь — последний пункт официальной программы…

— Разрешите от имени офицеров батальона пригласить Ваше Императорское Величество и всех присутствующих пообедать за нашим табльдотом.

Его Величество благосклонно принимает приглашение, и мы следуем в «офицерское собрание» рядом с лазаретом. На лицах свитских видно слегка брезгливое выражение. Ну, уж извините, здесь Вам не тут, в смысле, — не «Метрополь» и не «Яр». Впрочем, даже если и понравится угощение, всё равно ведь будете жрать в три горла и кричать, как всё отвратительно и невкусно.

Почти сразу же нам навстречу попадается Лесечка-Лисичка, несущая стопку рушников. Увидев нашу веселую компанию, она делает огромные круглые глаза и в панике несется предупреждать «цётку Ганну», что вызывает улыбки присутствующих и звонкий смех Ольги Николаевны.

Обед проходит «на уровне» во всех смыслах. Кувертов из шестнадцати предметов на персону, конечно, мы не набрали, но недавно купленный сервиз, на мой взгляд, смотрелся вполне достойно. Что касается еды, то сегодня Ганна превзошла саму себя. Понятное дело, что и господа офицеры скинулись ради такого события, и я залез в «секретную» кубышку, и Валерий Антонович выделил толику малую из сумм, не подлежащих обязательной отчетности.

Но девчонке тоже досталось. Поднялась ни свет, и заря, и целый день носилась, как реактивная, присев отдохнуть, может быть, пару раз на пару минут… Келлер и Бойко, знающие способности нашей поварихи, сразу спокойно приступают к еде, да и остальные очень быстро меняют здоровое недоверие на желание побыстрее очистить всю посуду.

После копченой буженинки, нашпигованной чесноком, студня и соленых груздей в сметане, варварскому уничтожению под прикрытием правил изысканного поведения за столом в приличном обществе подверглись суп из говядины с пирожками, жареный поросенок в клюквенном взваре с гречневой кашей, телячьи ножки под соусом Пулет и куриные котлеты по-пожарски.

Пребывая в отличном расположении духа после всего этого гастрономического великолепия, Император решил лично поблагодарить талантливого кулинара. Пришлось чуть ли не силой вытаскивать на свет Божий нашу «нестроевую вольноопределяющуюся». Ганна, покраснев от смущения до ярко-пунцового цвета, пытается что-то лепетать, причем, акцент от волнения становится еще более заметен, но Самодержец благодушным жестом останавливает это издевательство над уставным обращением младшего по чину к старшему начальнику.

— Спасибо, голубушка, вкусно накормила! — Его Величество протягивает Ганне сотенную купюру. — Прими за труды. Не тяжело тебе управляться с таким большим хозяйством?.. Господин капитан, насколько я понял, она отвечает за питание и господ офицеров, и нижних чинов? Не слишком ли тяжелая ноша для такой хрупкой девицы? — Он окидывает взглядом ладную фигурку в подогнанной форме.

— Никак нет, Ваше Императорское Величество. Такая служба ей нравится, а ротные кашевары слушаются ее беспрекословно, и все указания выполняют моментально.

— Это еще почему, хотелось бы узнать? — Опять этот свитский генерал встревает в разговор.

— Потому, что, Ваше превосходительство, в противном случае к ним может прийти выборная делегация от разведчиков, или штурмовиков, и очень дотошно поинтересоваться, почему на обед было вкусно, а на ужин — не очень. И что им нужно сделать, чтобы это исправить. Тем более, что ее жених служит в роте огневой поддержки. Старший унтер-офицер Федор Ермошин, Георгиевский кавалер, имеет два креста и медаль «За храбрость», последний раз отличился в Нарочанской операции. Командует отделением тяжелых ружей.

— Это что еще за отделение? — Интересуется еще один свитский. — В Высочайше утвержденном штате оно наличествует?

— Так точно. На вооружении состоит пять 20-линейных крепостных ружей Гана-Крнка…

— Да, я помню его, одного Георгия вручал лично. — Произносит Император, мельком взглянув на покрасневшую Ольгу Николаевну. Видать, крепенько досталось тогда княжне на орехи от батюшки. — Ну, раз жених… Тогда держи еще и на свадьбу.

Царь подзывает любопытного свитского, который, оказывается, работает «ходячим сейфом», берет из подставленного кошелька золотой империал и вручает вконец засмущавшейся Ганне. Та, еще раз пролепетав слова благодарности, с облегчением вздыхает и исчезает с монарших глаз подальше.

Уделив нам еще минут двадцать своего августейшего внимания, Государь со свитой отправляется дальше по своим царственным делам. С ним следует и Великая княжна, предупредив, однако, что вскорости вернется для одного важного дела. Когда кортеж исчезает из поля зрения, стоявший рядом Федор Артурович тихонько, чтобы никто не слышал, делает интересный вывод:

— Да, Денис Анатольевич, не бывать Вам царедворцем, не умеете следить за выражением своего лица.

— И что же Вы, Ваше превосходительство, на моем лице вычитали, позвольте полюбопытствовать?