Бешеный прапорщик. Части 1-18 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 282

Из машины выскакивает этакий колобок в мундире, бежит к Гучкову, разговаривает с ним минуты две. Затем возвращается к Великим княжнам и что-то объясняет, виновато разводя руками. Обе девушки растеряны и, похоже, не знают, что им делать. Ольга машинально смотрит на людское столпотворение, взгляд неузнаваемо скользит по мне, но затем через пару секунд возвращается. На лице княжны написано удивлениеи какой-то совсем по-девчоночьи мучительно-красноречивый призыв о помощи, но ни жестом, ни голосом позвать меня не решается. Ну, понятное дело, — правила приличия, ёпть! И полковника свитского посылать за штабс-капитаном — моветон-с. Придется проявить инициативу, в конце концов, она — Шеф моего батальона, значит, что?.. Правильно, почти прямой и непосредственный начальник. Имею полное право подойти и доложиться!..

— Прошу простить, господа, но, похоже, мне придется Вас покинуть. — Поворачиваюсь к своим спутникам.

— Денис Анатольевич, в случае чего мы Вас поддержим… — понимающе улыбается Воронцов, — я надеюсь, обойдется без стрельбы и взрывов?..

— Постараюсь, Петр Всеславович, но гарантировать не могу. Сие не только от меня зависит. — Принимаю шутку и улыбаюсь в ответ. Хотя, в каждой шутке обычно бывает довольно большая доля правды. И у меня люгер в кобуре и старый добрый Лефош в кармане, не считая шашки и традиционно-заголенищного «оборотня». Так, на всякий случай, который, как известно, может быть разным…

Пробираюсь через любопытствующих, отодвигаю с дороги не посмевшего возражать городового и подхожу к автомобилю под прицелом взглядов лейб-казаков и свитских из второй машины. А дальше — все по Уставу, руку к фуражке и…

— Здравия желаю, Ваши Императорские Высочества!

— Денис Анатольевич?!.. Вы здесь… каким образом?.. — Княжна до сих пор радостно удивлена.

— Сдавал экстерном экзамены за курс военного училища, Ваше…

— Денис Анатольевич, Вы забыли! Для Вас и остальных офицеров батальона обращение без титулования, просто Ольга Николаевна!.. — Потом княжна вспоминает про этикет. — Это — моя сестра, Великая княжна Мария Николаевна.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество! — Козыряю еще раз, получая в ответ «Здравствуйте, господин штабс-капитан!» и милую улыбку шестнадцатилетней красавицы…

Наша приятная светская беседа прерывается неожиданным образом. Со стороны вокзала начинается торжественный монолог господина Гучкова перед вышедшими инвалидами. М-да, поднаторел товарищ в слюнопролитных думских баталиях, красиво излагает. Низвергает бурный водопад своего профессионального красноречия на уши ни в чем не повинных людей… А какая эмоциональность, какая патетика!.. Скорбь по погибшим… Святая вера в победу… Не выражаемая никаким языком огромная благодарность присутствующим здесь героям, освободившимся из германского плена, за их великий подвиг… У меня перед глазами наглядное иллюстрация к выражению «Трындеть — не мешки ворочать»… Так, а почему это Великая княжна разволновалась? Я пропустил что-то интересное?..

— Нет, Вы только подумайте!.. Этот противный Гучков!.. Он же обещал отправить их всех в наш госпиталь!.. Что мы теперь скажем мамА?..

Ну-ка, ну-ка, вот отсюда поподробнее!.. Все прибывшие должны были направиться в царскосельский госпиталь, но комитет Красного Креста нашел более удобное и комфортабельное место для сегодняшних героев… Да, красиво, изящно!.. Все в дерьме, включая присутствующих Великих княжон, и только Александр Иванович весь в белом!..

— Прошу простить великодушно, Ольга Николаевна, но мне придется ненадолго удалиться. — Еще раз беру «под козырек» и начинаю проталкиваться к импровизированной трибуне, с которой вещает этот доморощенный Цицерон. Щас будем д*Артаньянить… Интересно, в газетах, как всегда, правду напишут, или что действительно произошло?..

Александр Иванович Гучков по давно въевшейся привычке опытного оратора красноречиво окружал свои мысли гирляндами слов, краем сознания следя за реакцией окружающих слушателей. Сегодняшнее выступление было запланировано заранее, и он к нему хорошо подготовился. Даже если бы от царской семьи присутствовали не наивные дочери Николая, а кто-нибудь посерьезней, типа принца Ольденбургского, или Великой княгини Марии Павловны, все равно вышло бы так, как хотел он. В худшем случае выслушал бы пару-тройку укоризненных фраз, — и все. Но результат был бы прежним. Люди бы видели кто именно болеет за судьбу России, заботится о нуждах фронта, об инвалидах и раненых… И кто принимает решения…

Вобрав воздух в легкие, чтобы продолжить свою пламенную речь, Александр Иванович осекся на полуслове из-за резкого и внезапного кваканья автомобильного клаксона, раздавшегося за спиной. Обернувшись, он увидел возле водителя незнакомого штабс-капитана с Георгиевской шашкой и целой колодкой орденов на груди, среди которых мельком разглядел и пару иностранных. Среднего роста, худощавого телосложения, с аккуратными усиками и насмешливым взглядом. А далее Александр Иванович просто впал в ступор потому, что, никто и никогда, наверное, не разговаривал таким тоном ни с кем из рода Гучковых…

Водила в машине до того заслушался своего патрона, что и не заметил, как я дотянулся до резиновой груши и немного побибикал. Оратор, или оракул, не знаю, как правильней назвать, заткнулся на полуслове и, чуть не грохнувшись на мостовую, повернулся посмотреть на источник помех. На мордочке видно выражение недоумения, постепенно переходящее в праведный гнев. Ну, сейчас мы этот процесс ускорим! В пределах дозволенного…

— Господин хороший, Вам случайно не приходилось слышать старую русскую поговорку о том, что соловья баснями не кормят? — Так, народ заинтересовался, репортеры ушки навострили, продолжаем клоунаду. — Или Вы считаете, что раненым и инвалидам, да на голодный желудок, интересно слушать Ваше краснобайство?

— Господин штабс-капитан! Что Вы себе позволяете?! Кто Вы такой?!.. — Оторопь прошла, и Александр Иванович, дав выход своему возмущению, решил поставить зарвавшегося офицера на место. Ответ был настолько неожиданным, что он снова не нашелся что сказать. Такого не может быть! Совсем недавно, желая проверить достоверность слухов о возросшей популярности в армейской среде некоего штабс-капитана Гурова, Александр Иванович по своим каналам дал указание собрать всю информацию об этом человеке, дабы решить, насколько можно будет его использовать в грядущих событиях, и вот тут он, как чертик из табакерки, появляется в самый неожиданный момент. И, судя по всему, настроен довольно враждебно. Задумавшийся на секунду Гучков услышал последнюю фразу штабс-капитана и понял, что всё окончательно пошло не так, как надо…

И чего ты орешь, как потерпевший? Кто я такой? Пожалуйста!..

— Штабс-капитан Гуров-Томский, к Вашим услугам, господин особоуполномоченный Красного Креста!

Опять дядька завис в перезагрузке… И в толпе какое-то оживление, особенно там, где стоят с гарантированной неприкосновенностью германский чинуша и сопровождающие его сестры милосердия. Одна особенно разволновалась, так и сверлит взглядом, скоро дырка появится. Пора заканчивать этот балаган!..

— Господа Георгиевские кавалеры! От имени Великих княжон Ольги Николаевны и Марии Николаевны имею честь сообщить, что Вам необходимо проехать на Царскосельский вокзал для следования в госпиталь, где Вы пройдете обследование и необходимое лечение… — Снова обращаюсь к Гучкову и Ко, не в силах удержаться от язвительного замечания. — Интересно, а как Вы, господа, собирались помогать людям с костылями залезать в грузовые авто? Или сей момент не заслуживает Вашего высокого внимания?..

Поворачиваюсь в сторону извозчиков, наслаждающихся бесплатным зрелищем и, перекрывая людской гомон, ору командным голосом:

— Эй, залетные! Сюда рысью по одному! Живо!..

В конце концов, сам рассчитаюсь, если что, денег хватит. Дергаюсь в направлении лихачей и замечаю, что Ольга Николаевна что-то сказала давешнему колобку и тот шустренько катится навстречу «таксистам», на ходу пытаясь попасть рукой в карман. Пока раздумываю, стоит ли составить ему компанию, ловлю в спину фразу Гучкова, произнесенную так, чтобы услышал только я, ну и, может быть, личный водила: