Бешеный прапорщик. Части 1-18 (СИ) - Зурков Дмитрий - Страница 253

— Денис! Ты опять накурился своих противных папирос?.. Ф-фу! Будь любезен, сейчас же прополощи рот и почисти зубы!.. И, пожалуйста, оставь сапоги в коридоре, они ужасно сильно воняют ваксой! Просто невозможно дышать!..

Открываю рот, чтобы возразить, но, подумав, тут же его захлопываю и иду выполнять требуемое. В конце концов, может быть, действительно это все неприятно пахнет. Хотя раньше моя красавица не придавала этому никакого значения. Интересно, что за вредность в ней проснулась?.. Возвращаюсь обратно, открываю дверь, Даша, пошатываясь и стараясь опереться обеими руками на краешек стола, смотрит на меня мутнеющим взглядом!.. Рывок вперед, секунда, и я подхватываю ее на руки.

— Дашенька, солнышко, что с тобой?! — Аккуратно опускаю ее на кровать и сажусь рядом на краешек. — Тебе плохо?.. Ты заболела?..

— Нет, все уже хорошо… Просто голова немного закружилась… — Голосок слабый и неуверенный. — Мне уже лучше, сейчас встану…

— Нет, нет, полежи чуть-чуть, на тебе лица нет, вся бледная как полотно! Давай я тебе водички принесу! Или морсика!..

— Морса не надо, он противный… — Моя милая морщится, как будто я предложил ей сырую лягушку. — Дай мне воды… Только холодной!..

Хватаю чашку, вихрем несусь на кухню, набираю из кувшина воду… Когда прибегаю обратно, Даша уже сидит на кровати. Делает два глотка, снова морщится:

— Теплая… Ну, ладно, пусть будет…

— Ты не простудилась часом, маленькая? Может, доктора Пашу позвать?

— Не надо, здесь он не поможет… — Жена как-то по-особенному смотрит на меня. — Денис, сядь рядышком, обними меня…

С удовольствием и облегчением выполняю ее просьбу. Вроде — отлегло, стало лучше…

— Доктор Паша мне не поможет… И не болезнь это… — Дашенька смотрит мне прямо в глаза, желая там увидеть что-то только ей понятное. — Денис… Я… Я — беременна…

…!!!.. Ё…!!!.. А…!!!.. Ну…!!!.. Да это ж…!!!.. Ну ё…!!!..

Все мысли и слова куда-то исчезают, в голове остаются только многоточия и некоторые гласные. Да, слов особенно и не надо, моя ненаглядная читает все на моей обалдело-счастливой физиомордии, несмело улыбается и легонько чмокает меня в щеку.

— Даша!.. Солнышко мое!.. Любимая моя!.. Я… Мне… Это же такая замечательная новость!.. — Очень трудно разговаривать, когда путаются мысли и заплетается язык. — А это точно?.. А когда?.. А какой срок?..

— Около двух месяцев. А когда именно — не знаю… Между прочим, ты мне редкую ночь давал поспать спокойно!..

— Экскьюземуа, мадам, но ведь все происходило на обоюдно-добровольной основе. — В ответ получаю легкий подзатыльник и дежурное звание нахала.

Теперь, как будто, пазл сложился. Стали понятны и внезапные смены настроения, и вечерняя апатия с усталостью, и легкие недомогания, и вдруг возникшая любовь к бочковым огурцам на кухне, и ничем не объяснимое желание полакомиться свежими яблоками со сметаной в феврале…

Да к черту все!!! У нас с Дашей будет ребенок!!! Сын!!!..

— Денис, медведище неуклюжий!.. Пусти, раздавишь, мне больно!.. Ф-фу!.. И не лезь ко мне целоваться, у тебя усы колючие!.. И вообще, ты хоть помнишь, какой сегодня день?

— Конечно, помню — суббота! Только причем здесь это?

— Нет, я имела в виду — какая сегодня дата?.. Ты не помнишь? — В Дашиных глазах появляются слезы, видя мое недоумение, она обиженным тоном объясняет. — Сегодня — наша первая годовщина! Год назад, в этот же день ты очнулся в госпитале, и мы познакомились!.. Я думала, что ты это запомнишь!.. А ты…

Рубашка на груди начинает постепенно намокать от слез. Надо срочно что-то делать!..

— Солнышко мое, конечно, я помню про сегодняшнюю годовщину, просто не понял вопроса… Ты сегодня очень устала, давай-ка ложись в кроватку, а я расскажу тебе на сон грядущий сказку…

— Тогда отвернись и не подглядывай! — Еще пару раз по-детски шмыгнув носом, моя милая начинает шуршать одеждой и постелью. — Все, поворачивайся… А сказка будет интересной?

— Еще какой!.. Слушай… В некотором царстве, в некотором государстве жила-была царевна, и звали ее Даша. Красивая-красивая была, краше всех красавиц! Все парни, как только видели ее, сразу в обморок падали, да сами в штабеля складывались… — Вот и хорошо, слезы кончились, улыбка появляется, сейчас совсем успокоимся, нам волноваться никак нельзя. — Только не замечала царевна женихов, ходила, как ни в чем ни бывало. Но однажды зашла она в больничку одну, узнать, а не надо ли какой помощи лекарям. И увидела там, на койке Дениску-дурака. Ростиканебольшого, плюгавенький такой, грудка впалая, спинка горбиком, ручки кривые, ножки худые, голосок гугнявый, глазки бесстыжие. Шибко любопытный он был, захотел посмотреть, как парни с другой деревни петарды взрывают, да и подошел совсем близко. А оно как рванет, Дениска-дурак обо что-то головушкой своей неумной и приложился…

Так, мы уже сонно улыбаемся, веки опускаются, скоро совсем заснем. Замечательно, продолжаем в том же духе!

… И стало жалко царевне Даше придурка этого, и стала она его лечить, да не просто так, а зельями научными, «физиотерапией» называемыми. И случилось однажды диво дивное, превратился из-за зельев этих Дениска-дурак в Дениса-богатыря…

Все, спит мое солнышко, успокоилось и спит. Тихонько встаем, чтобы не потревожить, на цыпочках к столу, лампу — на самый минимум. Где там эти проклятущие учебники?.. Вот, на сегодня у нас — фортификация и закон Божий. Как там говорится? Ученье — свет, а неученье — чуть свет и на службу…

Несколькими днями позже к нам в гости приехал генерал Келлер. Причем, не один, а в компании давно обещанной Зиночки, которую все же умыкнул с Юго-Западного фронта. Новенькую наши девчонки тут же утащили к себе в лазарет знакомиться по своему, по-женски, за чашкой чая. А мы с Федором Артуровичем и остальными командирами устроились в канцелярии обсудить текущие и животрепещущие вопросы.

— Я надеюсь, господа, вы уже написали рапорта о поощрении своих подчиненных? — Генерал обводит нас грозным орлиным взором. — Если — нет, поторопитесь. Завтра утром снова уезжаю в Ставку, так что к вечеру, Валерий Антонович, жду сводный рапорт. И не стесняйтесь в количестве. Я думаю, что сумею отстоять все награды.

Теперь, что касается дальнейших действий. Сводный корпус, в который входит и Ваш батальон, отведен в тыл. Новая линия фронта стабилизировалась, и, скорее всего, останется таковой как минимум до окончания весенней распутицы. Поэтому приводите себя в порядок, учитесь, тренируйтесь, готовьтесь к лету. Роман Викторович, Вас это касается более всех.

— Ваше превосходительство, я прекрасно понимаю все, кроме одного. Где мне взять самих артиллеристов? — Берг недоуменно разводит руками. — Мои батарейцы, с которыми выходил из-под Ново-Георгиевска, закроют едва ли четверть вакансий. Из других рот я же не буду забирать людей?

Ага, так я и отдал кого-нибудь из своихдиверсов. У меня все «пятерки» сыграны, притерты друг к другу, понимают с полуслова и полумысли. Надо прикидывать что-то другое.

— Насчет пополнения — подумаем, поищем выздоравливающих в госпиталях, на пересыльно-распределительных пунктах. Без пушкарей мы Вас не оставим. — Успокаивает Романа Викторовича Келлер. — Тем более, что, по всей видимости, корпус выводится из подчинения Западного фронта и будет числиться в резерве Ставки. И все благодаря Вашему батальону. Я был в Могилеве с докладом у Государя и когда назвал цифру потерь, мне поначалу не поверили. Генерал Алексеев, начальник штаба Главковерха, срочно затребовал сводку о потерях во 2-й армии, и был чрезвычайно удивлен. Прорвать укрепленную оборону германцев, отбросить противника на несколько десятков километров и потерять при этом около трех батальонов, а не десятки тысяч солдат, — такого в нашей истории еще не было.

— Могли бы добиться и больших успехов, если бы штабы вовремя подтянули подкрепления. — Невозмутимо замечает капитан Бойко.

— Да, Валерий Антонович, Вы правы. — Генерал саркастически ухмыляется. — Но генералы от инфантерии Рагоза и Эверт мало того, что и пальцем не шевельнули, чтобы помочь, так еще и попеняли за то, что мы не согласовали наше наступление со скоростью передвижения вторых эшелонов. Поэтому, мол, сами и виноваты, что остались без резервов.