Astia vala femundis (СИ) - "Soul-keeper" - Страница 111

— Ты не веришь в это?

— Что мне делать, Себастьян? — спросил Фенрис, не скрывая отчаяния в голосе.

— Я понимаю твое замешательство. Но не в моих силах развеять твои сомнения. Хоук не плохой человек. Она никогда бы не поступила так, если бы от этого не зависела ее жизнь. Ты говоришь, она была на пределе? Маги, находящиеся в такой ситуации действительно могут потерять контроль. Однако Мариан не принадлежит к числу тех, кто легко теряет самообладание.

— Я понимаю. Она говорила о самоконтроле, о подавлении магии… Я верил ей, каждому слову. Я защищал ее, прикрывал спину. Я был готов к чему угодно, а теперь… я понятия не имею, что делать со всем этим.

— Возможно, просто поговорить? — предположил Себастьян.

— Может быть. Но сейчас я не способен на это… едва соображаю. Могу натворить глупостей, накричать…

— Ты даже сейчас не перестаешь думать и заботиться о ней. Ты сильно изменился, Фенрис. В этом большая заслуга Хоук, — брат Церкви снисходительно улыбнулся. Как и всякий раз, когда подмечал, что Фенрис думает о Мариан. — Постарайся понять ее поступок. Я не стал бы судить, не разобравшись. Возможно, во мне говорит мое собственное отношение к ней. Я ведь считаю ее хорошим человеком.

— Я тоже так думаю, просто… я боюсь того, во что превращаюсь рядом с ней. Словно я попадаю в зависимость от каждого ее решения.

— Она не заставляет тебя быть рядом, Фенрис, — резонно заметил Себастьян.

— Я знаю. Я сам этого хочу.

— Разберись с чувствами. Я вижу их слишком много, и они говорят за тебя. Тебе не мешало бы выспаться.

— Спасибо. Зайди к ней, проследи, чтобы все было в порядке. Я не сомневаюсь в помощи Варрика, но лишний раз не мешало бы удостовериться, что Хоук все еще…

— Все еще Хоук, я понял. Сделаю, — Себастьян поднялся, и протянул руку эльфу.

В этом рукопожатии вдруг передалось спокойствие и твердая уверенность, что не все потеряно, и Фенрис сможет разобраться в случившемся, сделав правильный выбор.

У себя в поместье эльф первым делом принял ванну и выпил несколько глотков настойки из эльфийского корня, чтобы унять ноющие мышцы и привести в порядок синяки и царапины на теле.

В спальне он с наслаждением переоделся в чистую одежду и лег на кровать. После разговора с Себастьяном стало намного легче. Он был неизмеримо благодарен этому человеку. За то, что мог довериться, не вызывая шуток, как это бывало с Варриком. Фенрис выложил большую часть того, что успело наболеть в душе, а ответы брата Церкви придали сил. Эльфу было над чем подумать, хотя сон и настиг его раньше.

Он пришел в себя глубокой ночью. Проспал весь день и вечер. На улице опять полил дождь и стало прохладнее. Осень вступила в свои права. Эльф какое-то время наблюдал, как капли собираются в чугунном котелке, который он приспособил под дырой в крыше. Воды внутри было наполовину. Значит, дождь лил достаточно давно. Фенрис встал и сделал пару неуверенных шагов по комнате, разминаясь. Не сразу, но в голову вернулись все мысли о том, что произошло.

Как там Хоук? Эльфу захотелось проведать ее, но он решил, что в это время она уже может спать.

Нет злости. Нет сожаления, ему просто хочется знать, как она.

Фенрис отвлек себя, приводя в порядок доспехи и натачивая меч. Некоторое время он потренировался в холле, разбив несколько статуй, и это почти привело его в привычное равновесие.

Постепенно в голову возвращались терзавшие вчера вопросы. Учитывая разговор с Себастьяном, Фенрису удалось сделать несколько новых выводов.

Вне сомнения, с Мариан нужно поговорить. Узнать хотя бы, что она думает обо все случившемся.

Одновременно с этим, эльф почувствовал, что его желание быть рядом с ней не похоже на раболепские чувства. Вряд ли рабы могли так трепетно жаждать хотя бы одной улыбки своих господ.

А Фенрису она была нужна, как воздух. Без Мариан, ему казалось, что все вокруг меркнет, становится слишком тихо и пусто. Так не должно быть. Ее улыбка дарила свет, а то, как Хоук говорила с ним, как произносила его имя, как дотрагивалась… быть не может, что это отношения раба и господина.

Хоук ему очень нужна. Пусть он никогда не сможет понять магию, но он может понять Мариан. Она стала самым близким человеком за всю его жизнь. Фенрис никому так много не рассказывал о себе. Никто не знал его привычек, каффар, да эльф сам не знал, что они могли у него быть.

Он долгое время был солдатом, смертником, воином, рабом, телохранителем… А рядом с ней… стал кем-то другим, он это почти чувствовал! Она сделала его другим, тем, кем хотелось быть!

Только не в одиночку…

Его сердце бешено колотилось, когда они были рядом. Оно горело, покрывалось льдом, выпрыгивало из груди, и все это из-за нее.

Она столько раз выслушивала его нытье, ворчание, недовольство, бесконечные придирки к волшебству… Мариан помогала ему разобраться в собственных воспоминаниях, не задавала вопросов, когда те были лишними, дарила тепло, делилась с ним своими радостями.

У них получалось быть рядом, они хотели быть рядом друг с другом, Хоук не желала отпускать его вчера, он не отходил ни на шаг, защищая ее в бою.

Сейчас, Мариан могла быть в отчаянии, от всего случившегося.

А ведь в этом была доля вины Фенриса. Разве не в его силах если не исправить, то хотя бы протянуть руку… показать, что он все равно рядом с ней. Он обещал это себе, он поклялся!

Фенрис замер, дотронувшись до ручки входной двери.

Сделаешь шаг за порог, и куда пойдешь?

Я пойду к ней.

Что ты ей скажешь?

Я не знаю, но я должен пойти.

Мариан спала. Бодан впустил его, и в поместье, к большой радости эльфа, никого не оказалось. Варрик ушел последним, убедившись, что Мариан поела и приняла лекарства.

— Хоук спрашивала про вас, мне пришлось сказать, что я не имею понятия, где вы, — извиняющимся тоном сообщил ему гном.

Фенрис поднялся в спальню, тихонько приоткрыв дверь. Глухо зарычал мабари, но, принюхавшись, тихо вильнул хвостом, узнав эльфа.

— Хороший пес, молодец, что охраняешь ее, — улыбнулся Фенрис, усаживаясь в кресло, которое так и не убрали от кровати. Может быть, здесь совсем недавно сидел Варрик?

Хоук лежала на боку, подложив руку под голову. Брови нахмурились, может быть, ей снова снился дурной сон? Эльф решил посидеть рядом какое-то время, хотя и сам не знал, зачем. Будить ее он не собирался, а находиться рядом, в качестве молчаливого наблюдателя было нечестно, ведь Хоук не знала о его присутствии.

Мабари деловито запрыгнул на кровать и устроился в ногах Мариан. Фенрис улыбнулся, подумав, что и сам не против лечь рядом и обнять ее. Он надеялся, что у нее ничего не болит, а кошмары уйдут. Но Хоук спала тревожно. Она перевернулась на спину и тяжело вздохнула. Волосы разметались по подушке, на лбу проступили бисеринки пота. Эльф потянулся за полотенцем, которое заботливо подготовила Орана на тумбочке возле кровати.

Фенрис осторожно промокнул ей лоб, убрав налипшую челку. Хоук поморщилась, но глаза так и не открыла. Эльф наклонился ближе, вдыхая в себя ее запах. Поддавшись порыву, он осторожно коснулся губами кончика носа Мариан. Она снова поморщилась и отвернула голову, вызвав у Фенриса улыбку.

Отдыхай, пусть тебе снится что-то хорошее…

— Фенрис, — вдруг отчетливо сказала девушка, и эльф замер в кресле, впившись руками в подлокотники.

Мариан спала, просто говорила во сне его имя!

Слышать это было неожиданно приятно. Чересчур приятно… пока она спала, Хоук казалась такой беззащитной…

Забывалось все то, что Фенрис видел на поле боя. Дуэль с Аришоком казалась дурным сном. Магия крови выглядела как очередные байки Варрика Тетраса.

Хоук мирно спала, а он был рядом с ней, готовый защитить в любую секунду.

Фенрис прикрыл глаза и задремал, погружаясь в воспоминания. Он не сразу сообразил, что Хоук села в кровати. Это было почти беззвучно. Тишину нарушил удивленный вопрос, обращенный к нему.

— Что ты здесь делаешь?