Лихорадка грез (ЛП) - Монинг Карен Мари - Страница 74

Я посмотрела вверх и тут же об этом пожалела. Небо было болезненно ярким, с четырьмя палящими солнцами. Оно казалось белее белого. Радиоактивно белое.

– Ты чертова дура, – с трудом проговорил Кристиан потрескавшимися губами. – Теперь мы будем умирать здесь вдвоем.

– Нет, не будем. Из которого… хм, кактуса я пришла?

– Ни имею ни малейшего гребаного понятия, а эти шипы ядовиты, удачи тебе там что-то вынюхать.

Проклятье. Перейдем к плану Б, который по сути состоял из крыльев и молитвы.

Я начала снимать черный мешок с пояса, готовясь раскрыть камни. Вернут ли они нас обратно в Зал, где мы вместе сможем выбрать другой портал? Кто знает? Кого это волнует? Все что угодно лучше этого. Он может тут умереть, и я тоже.

Я перекатилась ближе к Кристиану и прижалась к нему.

– Ох, а теперь ты со мной флиртуешь, девушка, – слабо проговорил он с тенью своей убийственной улыбки. – Тогда, когда я ничего не могу с этим поделать.

– Обхвати меня руками и ногами, Кристиан. Не отпускай. Что бы ни случилось, не отпускай, – по моему лицу стекал пот, капал из-под МакНимба прямо мне в глаза, струился между моих грудей.

На мне было слишком много одежды, велосипедный шлем и кожаный плащ – в пустыне.

Он ни о чем меня не спросил. Просто обхватил ногами мои бедра и сцепил руки у меня на пояснице. Я помолилась, чтобы ему хватило сил удержать хватку. Я понятия не имела, что может случиться, но я не думала, что это будет легко.

Я сунула мешок между нами, ослабила завязки и приоткрыла краешки камней. Они ожили, вспыхнув, пульсируя сине-черным пламенем.

Местность отреагировала мгновенно и яростно, так же как это сделал розовый туннель.

Пустыня пошла волнами, а воздух наполнился пронзительным воем, который очень быстро обернулся металлическим скрежетом. Песок взлетел, впиваясь мне в лицо и руки.

– Ты сдурела? Что… – остаток фразы Кристиана потонул в завывающем ветре.

Свинцово-светлое небо потемнело до сине-черного быстро и эффектно. Я взглянула вверх. На солнцах происходили затмения, одно за другим.

Песок содрогнулся вокруг нас. Поднялись волны, образовались впадины. Мы с Кристианом покатились вниз, вниз, глубоко в песчаную долину, которая все продолжала формироваться, пока мы падали. Я чувствовала, как консоли отламывались от моего МакНимба. Я вдруг испугалась, что пустыня поглотит нас живьем, но пустыня нас не хотела. В этом был смысл, хотя тогда я об этом не знала.

Я изо всех сила старалась удержать хватку на мешке, крепко прижимая его к груди. Ноги Кристиана все еще были на моих бедрах, руки сцеплены в замок. Температура резко упала.

Пустыня начала сотрясаться. Тряска превратилась в грохот. Грохот обернулся землетрясением, и, как раз когда я решила, что мы разлетимся на куски, почва под нами резко осела, затем выдала один гигантский изгиб и зашвырнула нас прямо в воздух.

Пока мы летели вверх в темное небо, я пробормотала извинения Кристиану. Он издал нечто напоминающее смешок и пробормотал мне на ухо в ответ, что он предпочитает быструю смерть во время падения, со сломанными костями и тому подобным, медленной смерти от обезвоживания, и, по крайней мере, все это прикольно и круто, но раз уж камни, похоже, повлекли за собой реакцию в виде катаклизма, я должна постараться закрыть их снова и посмотреть, что из этого выйдет.

Я запихнула их в мешок и засунула его за пояс штанов.

Мы падали.

Я приготовилась к удару.

Глава 33

Мы плюхнулись в ледяную гладь.

Я глубоко ушла под воду. Сильно оттолкнувшись, вынырнула на поверхность и жадно вдохнула. Сморгнув воду из глаз, я увидела, что мы упали в каменный карьер. Повезло, так повезло. Это означало, что ужасный монстр с острыми, как бритва, зубами, очевидно, находится в воде как раз подо мной, готовый отгрызть мне ноги, потому что, насколько мне известно, боги не слишком-то милостивы ко мне – по крайней мере, в последнее время.

А Кристиан оказался вовсе не так уж плох, как я думала, так как он уже плыл к берегу.

Я сощурила глаза. К берегу, предоставив меня самой себе и правилу «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих», что, насколько ему наверняка было известно, могло закончиться для меня плачевно.

Я убедилась, что мешочек все еще был привязан к моему ремню, и перешла на брасс. Я хорошо плаваю, поэтому сумела выбраться из карьера всего на несколько секунд позже него. Он тяжело опустился на поросший травой берег и закрыл глаза.

– Спасибо, что оглянулся и убедился, что я не тону. – А затем я пробормотала: – О, Кристиан.

Я прикоснулась к его покрытому волдырями лицу, убедилась, что он дышит, и проверила пульс. Его последние силы ушли на то, чтобы выбраться из карьера.

Первая забота: были ли мы здесь в безопасности?

Я просканировала взглядом округу. Карьер был большим и глубоким, местами наполненный небольшими прудиками и заводями. Он занимал маленький уголок обширной долины. На мили вперед простирались зеленые луга, окруженные невысокими горами с заснеженными вершинами. Долина выглядела спокойной и безмятежной. На противоположной стороне животные мирно пощипывали травку.

Казалось, мы были в безопасности, по крайней мере, пока. Я испустила облегченный вздох и начала выбираться из промокшего кожаного плаща. Я отвязала мешочек с камнями от поясного ремня и отложила его в сторону. Одно не вызывало сомнений – по какой-то причине изъятие камней из мешочка с заклятиями вызывало смену измерений, но пока они были открытыми, они творили вокруг себя настоящий хаос. Когда мы используем их в следующий раз, я вытащу их лишь на миг, и, возможно, нам удастся избежать ошеломительного изгнания и аккуратненько проскользнуть в следующий мир.

После минутного замешательства я разделась до лифчика и трусиков, благодаря про себя умеренный климат. Мокрая кожаная одежда – это отвратительно. Я бросила ее на близлежащий камень на просушку, надеясь, что кожа не съежится до смехотворного размера.

Следующая забота: что делать с Кристианом. Его дыхание было поверхностным, а пульс неустойчивым. Он отключился на солнцепеке, где его ожег явно усугубится. Волдыри на его лице были покрыты коркой, и из них сочилась кровь. Сколько же он провел в этой проклятой пустыне? Когда он ел в последний раз? О том, чтобы его передвинуть, и речи быть не могло. Я даже мокрую одежду снять с него не могла. Можно было бы разрезать ее, но ведь она ему вновь понадобится. Кто знал, что ожидало нас впереди? Он был более мускулистым по сравнению с тем, каким я его видела в последний раз, а уж без сознания и вовсе являлся мертвым грузом. Неужели он пробивался из измерения в измерение с самого Хэллоуина? Текло ли время в том месте, где он был, так же как в нашем мире?

В пальто у меня должна была быть банка из-под детского питания, заполненная плотью Невидимых, если только не выпала. Стараясь поскорее добраться до нее, я споткнулась о собственную ногу, расстегивая карман за карманом, в поисках банки.

– Фуу, – я обнаружила ее, склизко хлюпающую в осколках от баночки, во внутреннем кармане. Осторожно извлекла кусочки плоти из тары, которая, должно быть, разбилась при моем падении на песок. Из семи кусков, которые я впихнула в баночку, осталось лишь четыре. Три уже куда-то уползли. Я держала кусочки пагубной серой плоти Носорога, убрав с нее осколки стекла, и размышляла о быстро заживающих порезах на своих пальцах.

Шел ли процесс заживления столь быстрыми темпами благодаря плоти Невидимых, что я съела в прошлом? Действительно ли она породила необратимые изменения, о которых говорила Ровена? Сотворит ли она что-либо ужасное с Кристианом? Я не имела ни малейшего понятия, что еще я могла для него сделать. У меня было всего два протеиновых батончика, и я не знала, годилась ли окружающая нас вода для питья, или же в ней кишели какие-нибудь смертельные для людей паразиты. Я никогда не состояла в скаутах, поэтому едва ли смогла бы развести костер путем трения веточек, а даже если бы и смогла, все равно у меня не было котла, в котором можно было бы ее вскипятить. Я с ужасом осознала, что все еще оставалась совершенно бесполезной в очень многих вещах.