Сборник Любовь за гранью 11,12,13 (СИ) - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 195

Мне плевать, что об этом подумали бы другие. Кем бы сочли меня. Я отбирала своего мужа у безумия, и, если для этого нужно было стать лицом к лицу с его демонами и принять от них адскую боль, я была на это готова. Нет, я не искала ему оправданий, я хотела нашего исцеления, и я больше не желала вернуть прошлого Ника. Мне нужен был любой. И я все чаще узнавала его взгляд, его слова и прикосновения. Он брал меня на моей постели осторожно и очень тихо, чтоб не разбудить дочь, и как целовал каждый след, оставленный им же на моем теле. Приезжал из очередной вылазки задергивал полог шатра и властно привлекал к себе, как когда-то. Пока я стирала вещи Лики над чаном, мял мою грудь, задирая подол платья и нашептывая на ухо пошлые нежности…как раньше, как когда-то. Мы осторожно выныривали из кошмара. Не сразу, а медленно. Два шага вперед и неизменно один назад. Когда внезапно вдруг разворачивался и исчезал, и я нигде не могла его найти, а потом видела снаружи с наглухо застегнутой рубашкой, и я знала, что под ней его шея покрыта новыми порезами. Он смотрел на меня снова побелевшими глазами, пока я не подошла и не схватила его за этот воротник, тут же ощутив хватку на горле.

«Это не она…это делаешь ты. Ты! Посмотри на свои руки! Посмотри, они в крови. Не она рвет тебя на части. Это делаешь ты».

И в ответ его пальцы сжимаются сильнее, и он обнажает клыки в ярости, а я словно вижу оскал той твари, что он показал мне однажды.

«Уходи», - ревет мне в лицо, а я хватаю Ника за руку и подношу к его лицу.

«Они в крови. В твоей! Ее нет! Она ненастоящая!»

Поднимает меня на вытянутой руке вверх.

«Рви меня. Ты хочешь боли? Она хочет? Рви меня»

И в белых радужках помехами проскальзывает синий, склоняет голову вбок.

«Мне больно, когда ты причиняешь себе боль. Причини ее мне».

И пальцы разжимаются, а я еще боюсь смаковать победу. Она зыбкая и такая невесомая. Расстегиваю пуговицы его рубашки и губами к шрамам, скользя ладонями под грубое сукно.

«Ты горишь…у тебя жар. Ее нет…есть я. Чувствуешь? Чувствуешь меня?»

Нежно по шрамам, вытаскивая рубашку из штанов, дергая за ширинку и снова белые радужки с оскалом, перехватил руку, выламывая, оставляя багровые синяки.

- Похотливая сука хочет, чтоб ее отодрали?

«Тшшш…твоя похотливая сука хочет, чтоб ее взял только ты, хочет ласки. Приласкай меня, Нииик.»

Направить его руку к себе между ног, покрывая поцелуями его грудь и выдохнуть ему в губы.

«Очень хочет тебя.»

В тот раз у меня не получилось, он развернул меня спиной к себе, придавил к полу и быстро и жестко взял, вдавливая мою голову в ковёр и кончая через пару толчков, чтобы уйти, оставив лежать внизу. После такого не приходил несколько дней, а потом снова садился на пол у постели. У меня получилось на третий раз. Утихомирить тварь и самой опуститься на колени, утягивая его вниз, взмокшего и дрожащего от напряжения и возбуждения. А потом не отпустить и лечь к нему на грудь, поглаживая кончиками пальцев шрамы у него на горле, пока его пальцы не начали уже другой танец на моем теле, скользя осторожно по коже и сжимая кончики грудей, спускаясь поцелуями по спине вниз и разворачивая меня лицом к себе, чтобы склониться между моих ног и до безумия медленно ласкать меня языком до гортанных воплей и покрытого потом тела, содрогающегося в очередном оргазме под его губами. Это были еще два шага вперед.

Сэм пришел в себя на второй день. Его организм оказался сильнее, чем я думала. Теперь нам предстоял тяжёлый разговор. Потому что я узнала, кем он стал! Мой муж отказался говорить со мной на эту тему. Пока что мы очень мало общались. Каждый осторожно дотрагивался ментально до другого, испытывая нас обоих, к чему готовы, а к чему еще очень долго никто не будет готов. Я молила Бога только об одном: чтоб Ник как можно дольше оставался Ником, и его тварь больше не раздирала ему мозги. Все последние дни до нашего отъезда глаза моего мужа были пронзительно синего цвета.

Разговоров у нас с ним больше не состоялось. Рано утром нас подняли, и Ник отдал приказ сопровождать меня и Лили к Асфентусу, и чем быстрее, тем лучше. Вести нас короткой дорогой через горы. Я пыталась узнать почему, пыталась поговорить с ним, но он уехал до того, как я выскочила из пещеры, глядя вслед мужу и старшему сыну, сжимая накидку у горла и чувствуя, как колотится сердце. По крайней мере, они вдвоем. Один подстрахует другого. Мой взрослый сын - я уже могла на него рассчитывать. Мать Ника вышла следом за мной и сжала сзади мои плечи.

- Он всегда был таким, даже в детстве. Принимал решение и тут же ему следовал, не ставя никого в известность.

***

Я тяжело выдохнула, кутаясь в накидку. Короткая дорога, которая растянулась почти на весь день. Она мне уже казалась бесконечной, как и то, что проводник сбился с пути или повел нас совсем в другое место.

Жестокий прямолинейный и безжалостный упрямец, каким, по словам Лили, был с самого своего рождения. С тех пор ничего не изменилось. Даже не сказал, куда поехал и когда вернется.

Мне до сих пор было странно, что Ник её сын. Они настолько разные. Настолько противоположности друг друга, и в то же время я узнавала в ее словах его нотки и даже целые выражения. Пять веков прошло, а именно эта женщина воспитала его и взрастила в нем те качества, что в нем есть. Те, самые лучшие. Его. Когда-нибудь я попрошу, чтобы она рассказала мне, каким он был в детстве. В нашу последнюю ночь Ник пытался что-то сделать с моим голосом, он врывался в мое сознание, посылая мне картинки того, как я разговариваю, водил руками возле моей шеи, но от бессилия злился и вскакивал с постели, а я возвращала его обратно.

«Меня слышишь ты и наши дети…Слышишь тогда, когда не слышит никто»

Он резко развернулся ко мне и взял за подбородок, глядя в глаза:

- Кто ты, Марианна Мокану, что там внутри тебя. Ты должна меня ненавидеть за то, что я с тобой сделал.

«Когда-то я обещала тебе, что никогда не смогу возненавидеть.»

- Ты всегда исполняешь свои обещания?

Я кивнула. А он притянул меня к себе на грудь и прошептал:

- Спи. – проводя пальцами по моим волосам и зарываясь в них, чтобы перебирать.

Лили внезапно схватила меня за руку, вырывая из воспоминаний.

- Мы не одни здесь, - тихо сказала она, - здесь есть другие.

И едва она это промолвила, как одному из наших сопровождающих в спину вонзилась стрела. Я резко обернулась в сторону и шумно выдохнула: из-за деревьев появились нейтралы, целый отряд верхом...И это были не воины моего мужа, потому что они целились в нас из луков. На отряд со свистом посыпались стрелы. И я поняла, что мы угодили в ловушку. Проклятый демон-проводник завез нас в чащу леса, и я понятия не имею, где мы.

- Бежим! – крикнула Лили.

И я тут же пришпорила свою лошадь, направляя ее вверх в самую чащу леса, Лили следом за мной. Мы мчались куда глаза глядят, слыша топот копыт позади себя и содрогаясь от ужаса, потому что все, кто были с нами, уже мертвы, а нам с матерью Ника не справится с отрядом Нейтралов. У меня даже оружия нет. Я бросила отчаянный взгляд на испуганную Лили, мысленно взывая к Нику

"На нас напали нейтралы, Ник, слышишь? На нас напали. Все твои воины мертвы...Ник! Мы в лесу! Бежим... не знаю куда...не знаю, куда надо бежать!"

***

Эти твари вылезали отовсюду. Буквально минуту назад их не было, а сейчас они появлялись из-за деревьев подобно саранче. Гудящей и жадной. Вашу мать! вчера ночью эльфы осадили демонов. Сколько же этих выродков на самом деле, если они оставили этот пчелиный улей защищать свои границы?

Лязг мечей разбавляется свистом стрел, пролетающих у самого уха.

Краем глаза выслеживать высокую стройную фигуру Сэма, ловко маневрирующего между пущенными стрелами и срубающего эльфийские головы.