В Петербург со своими бандитами (Лекарство от хандры, Нас разбудят не ангелы) - Клюева Варвара - Страница 38

- А что это был за список? - с улыбкой спросил Селезнев.

- Комсомольское начальство поручило Варваре организовать факультетский шахматный турнир, и это были участники. В списке было и несколько девушек, но Варька постаралась, чтобы женские фамилии не попались психу на глаза. Свидетели "сцены на балконе" разнесли о ней молву по всему курсу. Вечером в Варькину дворницкую каморку нагрянули разгневанные Прошка с Марком и расстроенный Генрих. Они, разумеется, знали об истинном назначении списка, но считали, что Варвара, так жестоко подшутив над влюбленным да к тому же душевнобольным человеком, проявила чудовищную бессердечность. Она выслушала их обличительную речь, после чего, ни слова не сказав, собрала вещи и рванула на вокзал. Генрих и Марк попытались было ее остановить, но, как говорится, "черт ли сладит с бабой гневной?".

Понимаешь, Варвара не желала оправдываться. Сама она никогда не судит тех, кого любит, - это один из незыблемых принципов, которых у нее немного. "Они без колебаний записали меня в монстры, а еще называют себя друзьями! Грош цена такой дружбе!" - объявила она, когда приехала сюда, ко мне. Я уговаривала ее встать на их точку зрения, но Варвара отказалась продолжать разговор.

- И как же они выпутались?

- Благодаря Леше. Самое удивительное, что в то время он Варвару почти не знал - они начали общаться только летом, в стройотряде, тогда как с Марком, Прошкой и Генрихом Варька дружила с первого курса. Но именно Леша - полный, кстати, профан в области чувств - догадался об истинных мотивах поведения Варвары, когда услышал рассказ возмущенных Марка и Прошки. Общий смысл его оправдательной речи был примерно таков: Варька не могла сказать психу "нет", потому что это привело бы к непредсказуемым последствиям. Говорить "да" она, естественно, не хотела. У нее оставался один выход: вызвать к себе такое презрение, чтобы не осталось места любви. Что она и сделала. Друзья подумали и признали объяснение верным. Потом они два часа обрывали провода, а я два часа уговаривала Варвару взять трубку. Она смилостивилась, лишь когда они пригрозили приехать в Питер. С тех пор Варька прониклась глубоким почтением к Лешиному логическому мышлению, а самого Лешу полюбила, как родного.

- Да, хороший конец, - вздохнул Селезнев. - Но что было бы, если бы несчастному психу открыли правду о списке шахматистов?

- Думаю, после перенесенного потрясения сама мысль о любви к Варваре должна была вызывать у него отвращение, - сказала Сандра, подумав.

- Но он бы понял, что его отвергли... - начал Дон, однако тут опять зазвонил телефон.

На этот раз Сандра оказалась проворнее.

- Да?

- Я нашел ее! - выпалил ей в ухо звонкоголосый лейтенант.

- Варьку? - ахнула Сандра. Селезнев вскочил. Сандра повернула трубку, чтобы ему тоже было слышно.

- Нет, - виновато сказал Петя, сообразив, что разбудил в собеседнице ложную надежду. - Пока только машину. Вы не дадите мне номер капитана Селезнева?

Сандра передала трубку Дону.

- Селезнев слушает.

- Товарищ капитан, я нашел хозяина машины. В среду утром двое похожих на ваш рисунок взяли его "Жигули" напрокат, заплатив вперед две тысячи долларов.

- Сколько?!

- Две тысячи. Это как бы залог. Они объяснили, что в поезде у них украли документы, а машина нужна им срочно и позарез. "Жигуленок" у парня старенький, за него, наверное, и тысячу не выручишь, вот он и отдал машину не раздумывая.

- А доверенность?

- Если верить парню, эти двое набиты деньгами. В случае чего - откупятся.

- Значит, со вчерашнего дня судьба машины неизвестна? - мрачно уточнил Селезнев.

- Нет, почему же! Сейчас она стоит под окнами владельца. Я позвонил своему другу-криминалисту, он с минуты на минуту подъедет, осмотрит салон и снимет отпечатки пальцев.

- Каким образом машина вернулась к хозяину?

- Вчера вечером около восьми часов парню позвонили и сообщили, что он может забрать свои "Жигули" со стоянки перед Витебским вокзалом. Деньги - две штуки - разрешили оставить себе.

- Еще один след оборвался, - шепнул Селезнев Сандре, а в трубку сказал: Петр, продиктуйте мне адрес хозяина "Жигулей". Я хочу поговорить с ним. Может быть, он вспомнит что-нибудь полезное...

- Товарищ капитан, парень дал мне адрес приятеля, сосватавшего ему этих субъектов. Я думал, сначала мы с вами съездим туда...

- Да! - гаркнул Селезнев, наверняка оглушив бедного лейтенанта. - Конечно, туда! Диктуйте адрес приятеля, я записываю.

Он нацарапал какие-то иероглифы на клочке бумаги, потом бросил трубку и смачно поцеловал Сандру.

- Ты - умница! Ты самая прекрасная и проницательная сыщица в мире, у тебя самый острый ум, а глаза, мало того, что самые острые, так еще и самые красивые...

- Все это мне известно, - перебила его Сандра, улыбаясь. - Но я готова выслушать тебя еще раз, когда найдется Варька. Беги!

Дон в два скачка пересек комнату и через минуту хлопнул входной дверью.

* * *

Кучерявый Миша дисциплинированно ждал временного босса в машине.

- Есть новости? - спросил он, когда Дон назвал ему адрес.

- Да, - коротко ответил Селезнев, не желая вдаваться в подробности из суеверного страха спугнуть удачу.

Лейтенант Петя назначил встречу у дома, где жил приятель владельца "Жигулей", который направил к хозяину машины двух поразительно щедрых клиентов. Хотя центр города был переполнен транспортом, а нужный район находился у черта на куличках, Миша умудрился доставить капитана по месту назначения в рекордно короткое время. Селезнев подозревал, что они опередили лейтенанта, и вылез из машины в некоторой нерешительности. С одной стороны, ему не терпелось побеседовать с ценным свидетелем, с другой - разумнее было сначала поговорить с помощником. Петя наверняка расспросил владельца "Жигулей" о приятеле, но не сказал об этом Селезневу по телефону, отложив разговор до личной встречи. Ничего сенсационного он, скорее всего, не узнал, но, беседуя со свидетелем, всегда полезно уже иметь о нем некоторое представление.

Так и не решив свою дилемму, Дон остановился возле нужного подъезда и достал сигарету. Из вишневого "Москвича" неподалеку вылез невысокий голубоглазый крепыш со светлыми усиками и нежным девичьим румянцем.