Дорога в Сарантий - Кей Гай Гэвриел - Страница 75

– Мы все стараемся во всем, что делаем, угодить императрице, – серьезно произнес возничий. Он намеренно сделал паузу, потом его белые зубы блеснули. – А потом императору, разумеется.

Валерий рассмеялся.

– Вложи в ножны свое смертельное обаяние, Скортий. Или прибереги его для той, которую ты сейчас соблазняешь.

Послышался женский смех. Некоторые мужчины, как заметил Криспин, не смеялись. Аликсана прошептала, и ее темные глаза вспыхнули:

– Но мне нравится, когда он достает его из ножен, мой повелитель.

Криспин не смог удержаться от внезапного смеха, это замечание застало его врасплох. Это не имело значения. Валерий и придворные вокруг него хохотали, а возничий низко поклонился императрице и невозмутимо улыбнулся. При этом дворе, наконец-то понял Криспин, многое определяли женщины.

И разумеется, женщина, сидящая на троне. К императору явно вернулось непритворно хорошее настроение. Глядя на два трона, Криспин внезапно подумал об Иландре, со странной внутренней болью, словно удар клинка, которая все еще в таких случаях поражала его. Если бы его жена сделала подобное открыто провокационное замечание, он тоже счел бы его смешным, настолько он был в ней уверен. И Валерий был так же уверен в императрице. Криспин не в первый раз задал себе вопрос, каково это – быть женатым на женщине, которой нельзя доверять. Он бросил взгляд на стратига, Леонта. Высокий мужчина не смеялся. И его аристократка-жена тоже. Но для этого могло быть много причин.

– Драгоценный камень все еще предлагается в награду, пока Скортий не раскрыл свой секрет, – заметил император. – Жаль, что наш родианин не видел этого события, кажется, у него есть для нас много ответов.

– Сегодняшние гонки, мой повелитель? Я их видел.

Великолепное зрелище. – Криспину пришло в голову, немного поздновато, что он, возможно, совершает еще одну ошибку.

Валерий состроил кислую мину.

– А! Ты болельщик? Конечно, мы окружены ими. Криспин покачал головой.

– Едва ли болельщик, мой повелитель. Сегодня я впервые побывал на ипподроме. Мой сопровождающий, Карулл из Четвертого саврадийского легиона, который прибыл сюда, чтобы встретиться с верховным стратигом, стал мне хорошим гидом. – Каруллу не может повредить, если он упомянет здесь его имя, решил Криспин.

– А, ну тогда, как новичок, ты все равно не сможешь решить эту задачу. Давай, Скортий. Мы ждем, когда ты нас просветишь.

– О, нет. Нет, давайте спросим у него, мой повелитель, – возразила Стилиана Далейна. В ее холодной красоте и правда было что-то злое. – Как говорит наш трижды возвышенный император, этот художник знает так много. Почему гонки колесниц должны оказаться за пределами его понимания?

– Столько всего лежит за пределами моих возможностей, госпожа, – ответил Криспин так мягко, как только мог. – Но я попытаюсь… удовлетворить вас. – Он коротко улыбнулся в ответ. Он расплачивался за то, что нечаянно сделал с ее художником, и за преднамеренное упоминание о ее жемчужине. Ему оставалось лишь надеяться, что эта плата ограничится обменом колкостями.

Аликсана со своего трона сказала:

– Вот вопрос, который мы обсуждали за ужином, родианин: как Скортий сообразил отдать первую дорожку в первом заезде после перерыва? Он позволил колеснице Зеленых оказаться на внутреннем круге нарочно и привел несчастного Кресенза прямо к катастрофе.

– Я это помню, моя госпожа. Это также привело к финансовой катастрофе трибуна Четвертого легиона.

Слабая острота. Императрица не улыбнулась.

– Как это грустно для него. Но никто из нас не смог предложить объяснения, совпавшего с тем ответом, который наш великолепный возничий держит в тайне. Он обещал сообщить его нам. Хочешь рискнуть и высказать предположение, перед тем как он даст свой ответ?

– Нет позора в неведении, – прибавил Валерий. – Особенно если это твой первый поход на ипподром.

Ему и в голову не пришло не отвечать. Вероятно, должно было прийти. Вероятно, более осторожный человек, учтя все нюансы, уклонился бы от ответа. Таким человеком почти наверняка был бы Мартиниан.

– У меня есть одна мысль, мой господин, моя госпожа. Возможно, я ошибаюсь, конечно. Вероятно, я ошибаюсь.

Стоящий рядом Скортий взглянул на него. Он слегка приподнял брови, но его карие внимательные глаза смотрели учтиво и заинтересованно.

Криспин в свою очередь посмотрел на него и улыбнулся.

– Одно дело сидеть над беговой дорожкой и размышлять, как это сделано, и совсем другое – делать это на песке, на всем скаку. Прав я или нет, позволь мне приветствовать тебя. Я не ожидал, что так разволнуюсь сегодня, но это произошло.

– Ты делаешь мне слишком много чести, – пробормотал Скортий.

– Так что скажешь? – спросил Император. – Твоя мысль, родианин? В награду тебя ждет афганский рубин!

Криспин взглянул на него и сглотнул. Он не знал, конечно, каков приз. Это был не обычный приз; это было целое состояние, с самого дальнего востока. Он снова повернулся к Скортию, прочищая горло.

– Свет и тень в толпе сыграли свою роль?

И по улыбке, тут же появившейся на лице возничего, понял, что выиграл. Выиграл. Он умел решать головоломки. Всю жизнь.

В полной ожидания тишине Криспин заговорил со все возрастающей уверенностью:

– Я бы сказал, что многоопытного Скортия навел на эту мысль темный цвет толпы, когда он достиг поворота перед императорской ложей, мой повелитель. Наверное, он знал много другого, о чем я не могу даже догадаться, но рискну предположить, что это было самым важным.

– Темный цвет толпы, – сердито воскликнул начальник канцелярии Фастин. – Что за чушь?

– Надеюсь, это не чушь, мой господин. Я имею в виду их лица, конечно. – Больше Криспин ничего не сказал. Он смотрел на возничего, стоящего рядом. Теперь на него смотрели все.

– Кажется, – наконец, произнес Скортий, – у нас тут стоит возница. – Он рассмеялся, показывая белые, ровные зубы. – Боюсь, этот родианин – вовсе не мозаичник. Он – опасный обманщик, мой повелитель.

– Он прав? – резко спросил император.

– Совершенно прав, о трижды возвышенный повелитель.

– Объясни! – Приказ прозвучал, как удар кнута.

– Польщен, что мне задан этот вопрос, – спокойно ответил чемпион Синих.

– Не тебе. Кай Криспин Варенский, объясни, что ты имеешь в виду.

Скортий впервые смутился. Криспин понял, что император по-настоящему раздражен, и догадался, почему: в этом зале явно находился еще один любитель решать головоломки.

Криспин осторожно сказал:

– Иногда человек, который видит что-то впервые, может заметить то, что уже не дано видеть другим, более сведущим. Признаюсь, что я устал за тот длинный день к моменту поздних заездов, и мой взгляд блуждал по сторонам. Он упал на трибуны по ту сторону спины.

– И это подсказало тебе, как выиграть гонку? – Короткое раздражение Валерия прошло. Он снова бросился в бой, понял Криспин. Взгляд сидящей рядом с ним Аликсаны казался непроницаемым.

– Это подсказало мне, как человек, более отважный, чем я, мог бы это сделать. Мозаичник, как я уже говорил, мой повелитель, видит изменения цвета и света в божьем мире с… большой точностью. Он должен это уметь, иначе не добьется успеха в своей работе. Я провел часть дня, наблюдая, что происходит, когда колесницы мчатся мимо дальних трибун и люди поворачивают головы, следя за их бегом.

Валерий сидел, подавшись вперед и сосредоточенно нахмурив брови. Внезапно он поднял руку.

– Погоди! Я попробую сам. Погоди. Да… когда они смотрят прямо перед собой, возникает впечатление чего-то более яркого, светлого, так как их лица обращены вперед, а когда головы повернуты в противоположную сторону, когда ты видишь волосы и головные уборы, возникает впечатление более темного цвета.

Криспин ничего не сказал. Только поклонился. Стоящий рядом Скортий из команды Синих молча повторил его движение.

– Ты сам заслужил свой рубин, мой повелитель, – сказал возничий.

– Не заслужил. Я все еще… Теперь ты, Скортий. Объясни!