Суер - Коваль Юрий Иосифович - Страница 58

- Отломлю, чтоб ты стал богатым. Ясно, что на острове ты не останешься.

- И ты думаешь, что я смогу продать твой мизинец?

- А что такого? - спросила Лиза. - Конечно, продашь.

В этот момент я снова сошел с ума, как давеча на острове нищих. Я кинулся на нее и стал молотить золотое и прекрасное лицо своими бедными кулаками. Я бил и бил, и только кровь лилась из моих костяшек. Потом упал у ее ног.

- Успокоился?

- Да, - равнодушно ответил я.

- Ну что? Ломать мизинец или нет?

- Что-что-что? Мизинец? Ты про это?

- Ну да, про мой мизинец золотой. Ломать или нет?

- Девяносто шестой пробы? - спросил я. - Хрен с ним, с мизинцем. Не жалко - ломай. Мне наплевать.

- Ну вот и все, - облегченно вздохнула Лизушка. - Все ясно.

- Что именно?

- Ты - такой же, как все. Можешь и кувалдой по башке. Ладно, отломлю тебе мизинчик, все-таки ты - редкость, я таких встречала двух или трех.

- Двух или трех?

- Сама не помню, - улыбнулась госпожа Золотарева.

- А мне бы хотелось точно знать, сколько вы ТАКИХ встречали! прошептал я. - Пожалуйте мне топор!

- Какой топор?

- Вот тот! Что там в углу стоит!

Там, в углу замка, и вправду стоял красный топор на черном пне.

- Зачем тебе топор?

- Попрошу на "вы". Подставляйте свой мизинец.

- Рубить?! Золото?

- Ну не ломать же. Она заколебалась.

- Послушай, - сказала она, - надо тебе сказать самое главное. Мы золотые, пока живем, а как помрем - превращаемся в обычных людей. Неживых только.

- Эва, удивила, - сказал я. - Мы тоже, как помрем, в неживых превращаемся.

- Но с мизинцем ничего не получится. Это я тебя испытывала. Понимаешь? Его отрубишь - он и рассыплется в прах.

- Зато с моим получится, - ответил я, положил руку на черный пень и рубанул изо всех сил.

Глава XCIII. Кадастр

Совершенно не помню, каким образом доставили меня на "Лавра", только слышал в забытьи:

- У него сильный ожог.

- Сам так бабу раскалил.

- А я-то думаю, кто это ему ногу отрубил?

- А может, сифилис или инфлюэнца?

- Да какой там ожог - пить надо меньше!

- Еще бы - столько керосинить!

Все эти диагнозы и толкования моего болезненного состояния дружно, в конце концов, сходились на том, что "пить надо меньше". И я, конечно, внутренне с этим соглашался и клялся себе, что, как только приду в себя, сразу брошу пить.

Когда же я пришел в себя, я сделался неприятно удивлен следующим оригинальным обстоятельством. Дело в том, что у меня была забинтована правая нога, в то время как я точно помнил, что рубанул себя топором по левой руке. Хоть и сделал я это в состоянии аффекта, из-за безумной несовместимой любви, все-таки помнил дело точно: да, рубанул, да, по левой руке.

- В чем дело, Чугайло? - спросил я склонившегося ко мне боцмана. - Что с моей ногой?

- Точно не знаю, - говорил Чугайло, прикрываясь от меня фанеркой. Говорят, какая-то баба покусала. От страсти.

- Тьфу! - плюнул я. - Черт бы вас всех побрал. А фанерка зачем?

- Какая фанерка?

- Да эта вот, которой ты прикрываешься.

- А это от посылки, - пояснил Чугайло. - Это я прикрываюсь, чтоб перегаром на вас не дышать, чтоб вам не поплохело.

- А рому нету?

- Нету. Только самогон.

- Ну тащи, хрен с ним.

- А чего его таскать, он тут рядом лежит.

- Лежит?

- Ну да, я его положил. А то старпом, как заметит, что самогон стоит сильно ругается.

- А на лежачий что ж?

- А с лежачего чего возьмешь? Лежит и лежит. Нет, старпом не такой, чтоб лежачего, нет...

В этот момент боцман неловко двинул фанеркой, и я отключился.

Когда же я снова пришел в себя, то оказался сидящим в кают-компании и почувствовал странное ощущение. Это было ощущение, будто я произношу слово: "лавровишня".

- Лавровишня? - переспросил меня сэр Суер-Выер.

- Лавровишня, - подтвердил я.

- А Кацман говорит - фиговый листок.

- Лавровишня, - упорно твердил я.

Потом уже я узнал, что это был спор о форме острова злато-серебряных людей. И спор этот я выиграл, признали, что остров страдает формой лавровишни. Так и записали - "страдает формой". Да вы сами почитайте. Вот окончательный

КАДАСТР

всех островов, открытых сэром Суером-Выером

и другими кавалерами во время плаванья на фрегате

"ЛАВР ГЕОРГИЕВИЧ"

с 1955 по 1995 год

1. ОСТРОВ ВАЛЕРЬЯН БОРИСЫЧЕЙ - формы кривого карандаша.

2. ОСТРОВ СУХОЙ ГРУШИ - яйцеобразный с деревом посредине.

3. ОСТРОВ НЕПОДДЕЛЬНОГО СЧАСТЬЯ -напоминает Италию без Сицилии, сапогом кверху.

4. ОСТРОВ ПЕЧАЛЬНОГО ПИЛИГРИМА - определенной формы не имеет, более всего склоняясь очертаниями к скульптуре "Рабочий и колхозница".

5. ОСТРОВ ТЁПЛЫХ ЩЕНКОВ - по форме напоминает двух кабанчиков вокабул, соединенных между собой хвостами.

6. ОСТРОВ ЗАБРОШЕННЫХ МИШЕНЕЙ - в форме офицера.

7. ОСТРОВ УНИКОРН - по форме напоминает ланиты Хариты.

8. ОСТРОВ БОЛЬШОГО ВНА - золотое руно с вулканическим задом.

9. ОСТРОВ ПОНИЖЕННОЙ ГЕНИАЛЬНОСТИ - действительно, лежит ниже уровня Океана, формою похож на венок сонетов.

10. ОСТРОВ ГОЛЫХ ЖЕНЩИН - обширен как вдоль, так и поперек. Во время отлива имеет форму яйца, во время прилива - двух.

11. ОСТРОВ СЛИЯНИЯ В ОДНО ЛИЦО - формы крюка, впоследствии утопленного капитаном.

12. ОСТРОВ ПОСЛАННЫХ НА... - откровенный каменный фаллос работы федоскинских мастеров и палехской школы.

13. ОСТРОВ ЛЕШИ МЕЗИНОВА - более всего похож по форме на подмосковную станцию Кучино.

14. ОСТРОВ СЦИАПОД - чистый додекаэдр левого нажима.

15. ОСТРОВ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ - формы утиного крыла в полете.

16. ОСТРОВ САМОВОСПЛАМЕНЯЮЩИХСЯ КАМНЕЙ - напоминает, грубо говоря, умывальник, но с двумя камнями на крышке.

17. ОСТРОВ ГЕРБАРИЙ - формы серпа, раздробленного молотом.

18. ОСТРОВ, НА КОТОРОМ НИЧЕГО НЕ БЫЛО - имеет форму формальных формирований.

19. ОСТРОВ ВЫСОКОЙ НРА... - в форме очков, переносицу между которыми то и дело заливает водой и высокой нра...

20. ОСТРОВ, ОБОЗНАЧЕННЫЙ НА КАРТЕ - хотя мы остров так и не увидели, точно знаем, что по форме он представляет второй слог отчества нашего старпома и звучит бодро: "ХО!"

21. ОСТРОВ, НА КОТОРОМ ВСЁ ЕСТЬ - формы Вавилонской башни, обращенной вовнутрь земли, и это как бы такие погреба и подвалы, в которых и ВСЁ ЕСТЬ, кроме, конечно, боцмана Чугайлы.