Восход Левиафана (СИ) - Фролов Алексей - Страница 86

- Я сделаю все, все что ты скажешь! - кричал Ниску, и впервые Эрра увидел на лице могучего воина слезы. - Ты велик и неодолим, о Эрра! Я никогда не смел просить тебя о чем либо, но сейчас прошу. Если нужно - забери мою жизнь, но спаси мою жену и ребенка! Спаси их! Хотя бы... хотя бы ребенка... Она бы этого хотела...

Эхо его рыданий тысячекратно отразилось от стен маленькой пещеры и заставило жертвенный пламень замереть, точно в испуге.

- Я не могу, - проговорил Эрра из огня. - Прости, мой воин, я...

- Да что же ты за бог! - зарычал Ниску. Он вскочил с колен, его глаза, полные слез и бессильной ярости, уставились в пламя жестоким немигающим взглядом. - Что ты за бог, если не можешь спасти одну единственную жизнь! Что значат тысячи сраженных тобою врагов? Что значит десятки покоренных народов и сожженных столиц? Что значишь ты сам и вся наша любовь к тебе? Если ты не в состоянии спасти одну единственную жизнь! Одну! Единственную! Жизнь! Что ты за бог! Что вы за боги!

Эрра молчал. В это мгновение он неожиданно понял, насколько прав смертный воин. Бог войны, существо, что в своей мощи стоит неизмеримо выше людского рода, на деле бессилен там, где бессилен и сам человек. Он может стирать с лица земли цивилизации, он может возвышать одних царей и низвергать других, он может выиграть любую битву. Любую, кроме одной. Кроме битвы за жизнь. Одну единственную жизнь.

Смятение овладело его сутью. Эрра смотрел в пустой сумрак пещеры, все еще отражаясь в пламене догорающего жертвенника. Он слышал рычание и всхлипы Ниску, слышал стоны умирающей Икшель. Он не хотел слышать все это, но не мог, не мог заставить себя не слушать.

А потом он рванулся в небо, огненной стрелой прошил атмосферу и бурей ворвался в небесный дворец, где пировали боги. Он проломал пол дворца, каменные плиты брызнули в стороны осколками обсидиана и мрамора. В воцарившейся тишине Эрра прошел к дальним чертогам дворца, вышиб высокую деревянную дверь покоев Инанны и грубо сдернул с ее ложа бархатное покрывало. Богиня не успела понять, в чем дело, Эрра лишь бросил ей тонкую золотистую тунику, схватил за руку и увлек за собой, в мир смертных.

Все произошло слишком быстро, чтобы кто-то мог помешать ему. С другой стороны - никто бы и не смог. Эрра без слов показал Инанне, что от нее требуется, и столько боли было в показанных им образах, что богиня не посмела ослушаться.

Но когда они прибывали в Борсиппу, было уже поздно. Они ворвались во дворец Ниску порывом ночного ветра, нашли комнату, где рожала Икшель и... обнаружили ее холодное тело. Ребенок тоже умер, повитуха и ее помощницы-жрицы ничего не смогли сделать. Инанна подошла к мертвой женщине, на чьем лице застыло выражение невыносимой муки, взяла ее лицо в свои ладони и разрыдалась. Возможно, она могла помочь, пока Икшель была жива. Но не теперь.

Слезы Инанны проявились в мире смертных золотыми бисеринками, они материализовались из воздуха и покатились по лицу мертвой девушки. Повитуха отшатнулась от тела, осенив себя защитным знаком Ану. Жрицы пали ниц и начали нараспев повторять молитвы-славления Инанне. От их красивых, но бессмысленных голосов богиня зарыдала еще громче. Ее прерывистые рыдания во всей ойкумене слышал один лишь Эрра.

Он вышел из комнаты, прошел коридорами дворца и оказался в небольшом саду с фонтаном. На краю фонтана, бессильно уронив жилистые руки на колени, сидел Ниску. Неведомо как, но воин почувствовал приближения бога.

- Это ты? - спросил он, глядя в пустоту. - Это ты.

- Уходи отсюда, бог, - прошептал он, медленно извлекая клинок из ножен. - Этот мир останется твоим храмом навсегда. Но не этот дом. И не мое сердце. Больше нет.

Он встал и сделал шаг в сторону, где стоял Эрра. Он не мог видеть бога, но будто бы видел.

- Уходи, прошу, - Ниску говорил упавшим, но сильным голосом. Голосом смертного, который уже ничего не боялся, и имел на это право. Он вскинул клинок и... нанес божественному телу Эрры легкую резаную рану! - Уходи, иначе, клянусь землей Кадингирры, я буду биться с тобой, бог.

Эрра отшатнулся. Он не боялся Ниску. Более того - он никогда бы не поднял руку на своего верного воина. Но тот факт, что Ниску практически видел Эрру и мог нанести ущерб его божественной сущности, говорил о многом. Как минимум о том, что Эрре действительно больше не было места в этих неспокойных землях.

И он покинул Кадингирру, даже не попрощавшись с Хаммурапи. Позже до него доходили слухи о том, что покорение Ларсы стало последним завоеванием великого царя. Кадингирра при нем достигла рассвета, но позже потеряла былое величие и растворилась в иной культуре.

Ниску ушел в пустыню и не вернулся, хотя в чертоги Эрешкигаль его дух так никогда и не попал. Инанна тоже ушла, а позже вернулась в ипостаси жестокосердной Шитар, аккадской богини любви и войны, распри и плодородия, страсти и материнской любви.

Эрра больше никогда не возвращался в эти земли. Он долго странствовал, оставил свой след в истории многих культур, но нигде не задерживался достаточно долго. Его славили под десятком имен, не одного правителя он возвел на трон, не одного воина сделал достойным бессмертной славы. Безграничная ярость, непревзойденное боевое искусство и холодная хитрость гениального военачальника остались с ним, но там, в пещере Борсиппы, он потерял нечто важное, глубинную часть себя, которая делала его чем-то большим. Большим, чем бог войны и разрушения.

Но ту часть он больше никогда не нашел. А со временем просто перестал искать. Стал тем, кем его видели. Неистовым, непредсказуемым, жестоким. Да и какая разница, что о тебе думают люди, если вся земля - твой храм? Да и какая разница, если даже этот храм тебе суждено потерять...

***

А наутро бог войны поймал змею. Угольно-черный шипящий шланг едва ли не метровой длины деловито проползал мимо их лагеря, пересекая звериную тропу, когда в его голову внезапно воткнулся узкий метательный нож. Змею буквально пришпилило к земле, даже ее раздвоенный язык так и остался высунутым. Похоже, она погибла мгновенно, хотя тело для приличия еще пару минут поизвивалось на травянистом пологе, стремительно теплеющем и наливающимся красками под ласковыми лучами восходящего солнца.

Эрра поднял змею, резким ударом ножа смахнул ей голову. Затем взял гада за хвост, нашел анальное отверстие, вставил в него кончик ножа и аккуратно вскрыл змею вдоль тела. Отогнул край шкуры и повел ножом в обратном направлении, отсекая соединительную ткань. Затем одним рывком содрал чешуйчатый покров с алого мясистого тельца.

Локи тщательно вымыл змеиное мясо, порезал на кусочки и насадил на несколько веток. К этому моменту Тот уже развел костер. Не прошло и десяти минут, как они лакомились свежеприготовленной змеей. Карн никогда не пробовал столь экзотическое блюдо, змея показалась ему очень вкусной. Но может статься, что на фоне пресных армейских галет его вкусовые рецепторы были рады любой альтернативе.

После неожиданно приятного завтрака они свернули лагерь и двинулись вслед за Тотом вглубь очередного леса. Дважды они пересекали нормальную грунтовку и каждый раз Карн искренне радовался, что хотя бы часть пути им удалось проехать на электричке. И пусть то были  какие-то полчаса, но сейчас он бы многое отдал за то, чтобы проехать на «электрическом змее» еще хотя бы столько же.

На третьи сутки пути вода подошла к концу, да и пища почти закончилась, но богов этот факт нисколько не напрягал, и вскоре Карн понял, почему. У небольшого озерца они наткнулись на большой металлический ящик, который едва ли не до середины ушел в податливую жирную почву. В ящике обнаружились запасы воды и армейские сухпайки.

- Привет от корешей Эрры, - хмыкнул Локи, доставая походную снедь из ящика и раздавая остальным. Полегчавший было рюкзак вновь напомнил Карну о том, что стоило бы почаще посещать спортзал и поменьше курить. Кстати, в ящике помимо еды обнаружилось несколько сигаретных пачек и бутылка «Джека Дэниэлса», отчего Эрра, Рокеронтис и Локи довольно заулыбались, а Тот лишь покачал головой. Бутылку «раздавили» тем же вечером у костра.