Ненавижу тебя, Розали Прайс (СИ) - "LilaVon" - Страница 38

– Не понимаю. Тему о чем? – переспрашивает меня парень, а я вымучено ищу подходящее слово.

– О моей постели, – выдавливаю я, очень прознанным намеком, на что Веркоохен усмехается.

– Ты хотела сказать о парнях, что трахают тебя в этой самой постели?

– Спасибо, что привел показательный пример, Нильс, – едко заметила я, чувствуя смущение от такой откровенности парня.

– Исчезни с моих глаз, Прайс, – качает он головой, забавляясь моей скромности. – Ораторская экспрессионистка, – добавляет он более тише, но я слышу его комментарий, пущенный себе под нос за моей спиной.

========== Часть 20 ==========

Каждый из нас этим днем сидел у себя в комнате, не желая больше сталкиваться и переживать новое столкновение, что грозит явным ядерным взрывом и массовым вымиранием. Я отогревалась и пила таблетки, запивая чаем с лимоном, выполняя два заданных сочинения по лекциям, заодно изучая пару статей с предмета основной философии. Как бы хорошо ее не преподавали в колледже, я ее не изучала ранее. Пришлось подтягивать предмет самой, прибегая помощи к интернету и библиотеке.

К вечеру, когда за окном начало смеркаться, а в коридоре и на кухне слышались шаги Веркоохена, он наведался в мою комнату. Конечно, не прикладывая усилий постучать за дверью, он это делает уже, когда входит, осматривая меня за столом, куда я закинула ноги для более удобного размещения себя и тетрадей-книг, а так же ноутбука. Оценив такое положение он, казалось бы, готов был на новую стычку с точно язвительным замечанием, но вместо этого он достает из кармана брюк свой телефон.

Я, не понимая, что он от меня хочет, лишь нахмурилась, ожидая его толи комментария, толи наказа – что он так любит делать.

– Звонить будешь, или мне это за тебя сделать? – небрежно бросает он свою раздражительность, подойдя ко мне. С неудобством, я опускаю ноги со стола, поджимая к себе. Я беру с его рук черный телефон, набирая номер своей бабушки. Веркоохен ставит одну руку на стол и с заинтересованностью нагибается, разглядывая статью в электроном виде в ноутбуке, и переворачивает страницы тетради только-только дописанного сочинения.

В то время, когда бабушка Мерфин выпытывала меня обо всех новостях и об успеваемости, я пристально следила за парнем, который забрав мое сочинение, присел на мою кровать, вчитываясь в каждую строчку. Бабушка безудержно рассказывает за мистера Бишопа – знакомый пожилой мужчина, который на каждый праздник и повод дарит моей бабушке цветы с конфетами. Бабуля Мерфин очень разговорчива и для нее полчаса разговора пролетели, как две минуты общения. Но не для меня.

За это время Веркоохен успел исследовать всю мою комнату, пролистав пару книг, взятые с полки, где хранятся мои самые любимые произведения шедевров. Только это были романы, и мой сосед с заинтересованностью пролистал Джейн Остин, три книги подряд. Так же взял и Харди, что, несомненно, удивляло.

Ему только детективы и фантастику читать. Бесноватые книги для не менее тронутого бесом соседа. Только мысли проскальзывают в моей голове, как парень, будто на зов, поворачивает ко мне голову, заставляя меня с резкостью отвернуться и передернуть взгляд с него на ноутбук. Я прощаюсь с бабушкой.

– Ты же болеешь, – прищурив взгляд, выговаривает парень, обращая мое внимание на себя. – Почему же делаешь домашние? Эти сочинения даны на пятницу, – он возвращает тетрадь, и ловко забирает с моих рук телефон.

– Подстраховка, Веркоохен. Я не знаю, что с тобой ожидать завтра, – проговариваю я, закрывая ноутбук. Работа и впрямь утомительная, но я ее выполнила, и довольна своей скоростью.

– Тут ты точно подметила, – оскалился он, облизывая и закусывая свои губы, опуская взгляд на стол, на тетрадь. – И если ты такая шустрая самоучка, – мягко и несколько язвительно проговаривает парень, – Завтра дам тебе тему на мои два сочинения. Эта неделя обещает быть насыщенной и довольно непредсказуемой, – скользко заключает сосед. Я поднимаю глаза, недоверчиво изучая его довольное лицо.

– Нет. Нет, Веркоохен. Я не буду за тебя писать домашнее, и тем более у меня уже нет времени на такую ерунду, – воспротивилась я его наглому и далеко непрозрачному использованию меня для своих целей. Я никому и никогда не делала задания, и почему я должна начинать это делать?

Ответ был ясен, когда в голове вспыли воспоминания – я, рыдающая на столешнице, и сосед – нависнувший надо мной с дьявольской улыбкой.

– Будешь. И, как ты заметила – ерунду ты должна написать на «отлично», Прайс, – заключает светловолосый, отталкиваясь от моего стола и направляясь к выходу. – И да, ты не забыла, что на кухне тебя ожидает полное мусорное ведро? – фальшиво интересуется сосед, а я мало ли не прыснула от злости на его мелочные и каверзные выходки.

– Не держи меня за прислугу, Веркоохен. Однажды, принципом бумеранга ты будешь исполнять куда худшую работу, – презренно заговорила я, глядя перед собой.

– Возможно, Прайс. Все в этой жизни возможно. Ты же не думаешь, что случайно попала в мои сети? Бумеранг действен, и ты прочувствуешь весь его принцип, – смеется он, и выходит, закрывая двери, оставляя меня одну.

Покачав головой, я вновь поворачиваюсь к столу. И пока мое сердце признает свою вину перед маленьким мальчишкой с небесными глазами, а мозг яростно противостоит бесу-Веркоохену. Надо же, никогда не думала, что мои два ума встанут на тропу сражений.

На самом деле это тяжело – находиться рядом с ним. Сознание одолевает меня, часто признавая свою провинность, пытаясь устранить эту сложность. Но, я не могу так легко забыть свое детство и юношество. Я была ужасно виновата перед Веркоохеным, только его ненависть почти не имела связи с прошлым. Будто он вбил себе в голову, что я враг, настраивая против меня все свои силы.

В жизни действительно возможно все – и любые противоположности всегда притягиваются друг к другу. Рано или поздно его пламя утихнет, главное, чтобы этот огнедышащий дракон не испепелил все вокруг, в том числе и меня до того долгожданного и значащего момента.

Я должна быть с ним добра, благодарна, что он меня не… Не избивает. На моих руках была его кровь, не смотря на то, что такой грязью занимались былые друзья Розали Прайс. Я должна быть любезна – учтива к его уставу, даже каким бы абсурдным он ни был. Все сплошь и рядом – один абсурд.

Только как же: быть благодарной за то, что не прибил до сих пор, а любезной, чтобы мыслей не было об убийстве? С такими правилами выживания я никак не проживу дальше следующей недели. Он убьет меня своим жульничеством, будет вечно изворачиваться и несправедливо обвинять меня в своих деяниях, оправдывая свои поступки.

Не такой уж он и железный. И я точно знаю, что где-то под сталью и холодом скрывается эфирная светлая душонка, что обернулась в мантию грязи. Очередная маска очередного фокусника, что решил жонглировать мной, как ему угодно.

И как бы, не были глубоки мои рассуждения, я одеваюсь, решая не искушать черта на поедание моей души. Однажды он будет купаться в контейнере мусора, в отместку за эту шалость.

***

Просыпаюсь утра от громкого стука моей двери в комнате, отчего подпрыгивая, я сажусь на месте, сонно и недоуменно оглядывая явившегося соседа.

– Утро добрым не бывает, Прайс. Особенно, если я – твой сосед, – комментирует он, оглядев меня с макушки до ног, скрытых под одеялом. Я натягиваю одеяло до плеч, скрывая ночную майку. Его усмешка на мое смущение дразнила на язвительность, но я терпеливо закусила язык. – И так, что тут у тебя, – вспомнив что-то несомненно очень важное, он быстро подошел к моему шкафу с одеждой, раскрывая дверцы нараспашку. Нахмурившись, я внимательно отслеживала соседа.

– Что ты пытаешься найти, Нильс? – все же, мой интерес одолевает меня, когда парень достает сложенное платье, расправив его в воздухе, разглядывая полную презентабельность одежды. – Аккуратней! – срывается с меня, когда он отбрасывает зеленое платье на стул, почти через всю комнату.