Ненавижу тебя, Розали Прайс (СИ) - "LilaVon" - Страница 135

Только что он заставил начать ему доверять…

========== Часть 51 “Kiss Me” ==========

Он обнимал все крепче и жестче. Хриплый голос раздавался под ухом, а руки, которые были на одеяле, я чувствовала будто у себя на коже. Хрипотца, сила, губы на шее. Он спускается все ниже. Жарко, пылко, страшно. Не могу говорить, не могу шевелиться. Я не чувствую свое тело. Я не могу сопротивляться. Слезы по щекам, а он стягивает одеяло, медленно, зверски сверкнув на меня своими хищными глазами. Ухмылка скользнула по лицу, а по мне пробежались мурашки. Оголенная, униженная, не в силах противостоять и даже сказать что-либо, я лежала перед ним. Он огрубел мгновенно, взгляд суровел, губы дрогнули и желваки заиграли. Глаза почернели, будто налились краской, и это состояние я знала. Он был в ярости, в гневе, а я в ужасе от него. Одеяло пропало с тела и руки заменили его, но было слишком жестко. И впервые с моего рта сорвался крик, такой душевный, ошеломляющий, наполнен настоящего страха и боли.

Вздымаюсь на кровати, свет ударяет в глаза, и я понимаю, что проснулась от своего же возгласа. Крепко прижимаю одеяло к себе и жмурюсь от лучей солнца, которые надоедливо светили прямо в глаза. Дыхание сбитое, волнительное, нервное, но я успокаиваю себя быстрее, чем ожидалось. Достаточно было моему взгляду упасть на рядом спящего парня. Губы дрогнули в улыбке, и я не могла ее подавить, ведь видеть то, как он расслаблен, когда спит, когда не кричит, когда не в гневе и такой беззащитный, это очаровывало. Это удовольствие иногда дорого обходиться мне, но чтобы достичь его удовлетворения, я кажется, готова на все.

Я знаю, что он приносит мне вред, даже некий ущерб, после чего в душе так грязно и больно, но он заставляет трепетать, ждать того, что нельзя ожидать от каждого, он удивляет. Натура Нильса слишком не предсказуема, он сам, как загадка, для которой нет ответа. Но, может, когда ни будь парень сможет рассказать свой секрет и я его буду хранить вечно.

Совсем тихонько, не делая лишних движений, я приподнимаюсь с кровати, вытягивая из-под подушки свое белье. Щеки стыдливо порозовели и я чувствовала этот горячий прилив, что смущало еще больше. Надо же, проспала с парнем целую ночь, оголенная, обнаженная, да еще не с кем попало, а с Нильсом. Сказал бы мне это кто-то пять лет назад – не поверила бы, никогда!

Осторожно одеваюсь, оборачиваясь на парня, чувствуя дискомфорт в

том, что он может проснуться в самый не подходящий момент. Присаживаюсь, натягиваю на себя белье, что крайне неудобно делать под одеялом и в трусливом темпе. Одежда находится слишком далеко, а будить парня мне вовсе не хотелось. Я конечно готова с ним говорить, но мне нужно время и побыть хотя бы один час наедине с собой, чтобы его изучающий с интересом взгляд не терзал меня.

Аккуратно привстаю, награждая парня излишним вниманием, когда он жмуриться и буркнув что-то вовсе не внятное себе под нос, перевернулся на другую сторону кровати. Тяжело сглотнув, я подхожу к стулу, где сложена одежда парня. Стягиваю со стула белоснежную рубашку, сразу же натянув на себя, прикрывая свое полуобнаженное тело. Запах одеколона сразу ударил в нос, затем его смягчил гель, которым пользуется Нильс, а именно запах какой-то ванили или же карамели. Блаженно застегиваю пуговицы, отступая назад, и рассматривая спящего парня, пока я не прикрываю за собой двери комнаты.

В доме царила тишина и даже какой-то покой. Коридоры были не большими, но просторными, где помещаются куча полок, которые я успеваю рассматривать, попутно закатывая рукава. Книги находятся в каждом сводном углу этого дома, но навевает воспоминание о доме в Манчестере, где все так же само. Уют, тепло, бабуля Мерфин и много книг, которые я перечитываю и добавляю себе на полки практически каждый день.

Нильс не блещет такой красноречивостью, но ум и мудрость свойственны ему. И быть может мама и отец не научили его любви и доброте, но Нильс проникается реальностью, которая написана в книгах классиками, что жили еще в девятнадцатом веке.

Спускаюсь на первый этаж, останавливаясь и рассматривая не большой первый этаж, который был из большой гостиной и кухни. Облизав свои губы, я заинтересовано ступаю именно на кухню, желая хоть что-то перекусить. Живот лениво бурчит и это вводит меня в еще больший голод, и я с жадностью вспоминаю, когда ела в последний раз.

Кухня была в таких же теплых тонах, а точнее в бежевом и даже с оттенком персика. Прохожу рукой по мраморному столу, который слишком сильно выделяется медовым цветом. Вдыхаю полной грудью свежий воздух, который заходит из открытого окна на кухне.

Открываю холодильник, любопытно разглядывая полки. На удивление все заполнено продуктами, но вот приготовленной еды нет. Задумываюсь, смотря на многие ингредиенты, поглядывая на плиту. Определенно нужно что-то приготовить, иначе умру с голоду не только я, но и сам хозяин этого небольшого поместья!

***

Оладьи скворчат на сковородке, я проверяю духовку, в которой запеканка стала совсем румяная и я ее вытаскиваю, аккуратно поставив на стол. Из меня выбивается тихий мотив какой-то песни, которая вспомнилась мне из вчерашнего вечера, когда все ребята бурно танцевали и веселились под нее. Но голос обретает новые обороты, когда я пытаюсь возобновить у себя этот самый ритм и слова, что звучали в припеве:

– Вот и мы, не отводи взгляд,

Мы - воины, что построили этот город.

Вот и мы, не отводи взгляд,

Мы - воины, что построили этот город

Из пыли…

Заносчиво и медленно шевелясь под унисон мелодии, что вырывается из меня, я помещаю на сковороду последнюю порцию оладьей, которые бурно зашипели, заставив меня дернуться, но не прекратить на прекратить напевать. Вытираю тумбы, которые я запачкала в муке, и все погружаю в посудомоечную машину, которую я обнаружила раньше совсем случайно – прижавшись к одной кнопке своим бедром.

– Настанет время,

Когда тебе придётся подняться

Над лучшими и проявить себя,

Ты не падёшь духом…

Запинаюсь, продолжая мычать, забыв следующие слова, но не прекращаю довольствоваться ритмом, который все еще играет в моей голове.

– Прощай, я ухожу, чтобы подняться на свой трон.

Только не плачь по мне, ведь это будет

Результатом моей любви…

Слышу я хриплый голос за спиной, и растеряно поворачиваюсь, вжимаясь в тумбочку. Довольный парень сидит за столом, улыбаясь мне самой лучезарной улыбкой, которую я когда-либо видела, обращен в мою сторону. Его голос был прекрасным, и эти слова хотелось слушать вечно, но он заканчивает, убрав голос на последнем слове и практически прошептав его.

– У тебя сегодня хорошее настроение, Розали, – констатировал Нильс уже более строгим голосом, но с той же, обаятельной улыбкой на своих губах.

– Спасибо, Нильс, – как-то нервно произнесла я, повернувшись спиной к парню и перекладывая последние оладьи на тарелку. Выключаю плиту, при этом чувствуя, как его настойчивый взгляд скользит по мне.

– Я подумала, что проснувшись, ты захочешь поесть. Надеюсь, ты не зол на то, что, не спросив? – проговариваю я умеренным тоном, пытаясь не быть слишком тихой и не выдавая свои эмоции и громко бьющееся сердце.

Беру тарелку, поворачиваясь лицом к парню, который, не скрывая своей ухмылки, и даже показывает мне ее совершенно откровенно. Я ставлю на стол еще одну тарелку, при этом быстро расставляю пару тарелок вилок и чистых салфеток, что нашла на самой верхней полке шкафа.

– Нет, все хорошо. Но хозяйничай в следующий раз в более прикрытой одежде, – проговорил Нильс, от чего мои губы дрогнули и приоткрылись в смущении. Вновь на щеках румянец, и я опускаю голову, пряча свои глаза, в которых сразу же отобразилось все мое состояние.

– Да, хорошо, – соглашаюсь с его условиями, нервно потеребив рубашку и приспустив ее еще ниже, так, чтобы ее края почти легли на колени. Нильс высокий и с прекрасным, широким телом, а так же высок, и его рубашка на мне, почти как простыня, чему я рада.