Ненавижу тебя, Розали Прайс (СИ) - "LilaVon" - Страница 130

— Ты… должна понимать, что слова влекут за собой весомые последствия, Роуз. Если ты сейчас скажешь, что стаешь моей, то должна будешь доказывать, чтобы не пришлось сделать, — говорю я, или даже предупреждаю ее. Согласиться — это только полпути, я не намерен стоять на одной полосе. Взяв ее, она должна показать, что достояна и что я в ней не ошибся. — Иногда мои желания переходят границы, — кажется, это тоже было предупреждение.

— Мои границы уже нарушены, — живо ответила она, даже попробовав улыбнуться мне. Я заинтересованно наклоняю голову, наверное, даже не веря, что она соглашается с моими установленными правилами. Сильно же ты головой ударилась, котенок.

— Никакой самостоятельности, самодеятельности, ни шага без меня, ни слова поперек, если я тебя о чем-то попрошу, или даже прикажу. Ты будешь второй частью меня, не боишься ли ты этого? — спрашиваю я, пытаясь показать, что все не так просто.

Роуз неуютно ерзает по сидению машины, а за тем внимательней изучает меня взглядом.

— Да ладно, Нильс, разве ты мне давал спуску раньше? — легко рассмеялась она. Впервые, посреди важного разговора, когда я отбираю у нее все, она так смеется. По-детски, не задумываясь ни о чем. Но она замолкает, медленно ее улыбка сползает, и она вновь стает серьезной. — Попрошу напоследок только об одном…

— Это как будто последнее желание? — я выгибаю бровь, посмотрев на девушку. Она мельком улыбнулась, а за тем покраснели ее щеки. Этот жест всегда вызывает у меня особый трепет и желание смотреть на нее. Сейчас я знаю мало девушек, которые при одном намеке на что-либо стоящее и связывающее мужчину и женщину, позволяют себе смущаться. Она единственная, и мне это нравится, аж до чертиков нравится.

— Когда мы поедим в Англию, на пару дней, ты забудешь обо всех правилах и разрешишь показать то, чем я живу, — четко выговаривает она. Я мысленно удивляюсь, что из всех просьб и желаний она выбирает именно это. Могла бы попросить, чтобы я был нежен, или отпускал ее по субботам в кафетерий, разрешил видаться с Алексой, утроил бы все со Стефф, не перечил бы ее ежедневному посещению в колледж. Или же она могла бы захотеть иметь дружбу с Луи? Поставив условие, чтобы быть неприкосновенной и чтобы я ее не трогал. Может, она бы попросила еще из чего-то запрещенного мной, но попросила лишь это.

Не перестаю удивляться ее мышлению.

— Это все, чтобы ты хотела? — спрашиваю я, не зная, что еще ожидать от нее.

— Почти, — улыбнулась она, и ее рука убирает мою с ваткой от ее лица. Убирает сумку, точнее пихает ее на пол авто и туда же отправляется книга. Она подсаживается ближе, а за тем обхватывает мою шею, из-за чего я расширяю глаза. Ее нога перекидывается черед мои ноги, и она присаживается, оказываясь в слишком интимной позе. Черт, у нее кажется горячка!

Мои руки быстро уложились на ее талию, и она наклонилась ближе ко мне, почти касаясь своими губами моих. Я несдержанно выдохнул. Впервые инициатива у нее в руках, но теперь я слишком озадачен следующими действиями девушки.

Ее коленки сжимают мои бедра, и она присаживается, расширив ноги. В животе слишком туго затянуло, а ниже потянулась вибрация. Руки сильнее спились в ее талию, и мой контроль постепенно исчезает. Опять.

— Хочу настоящий поцелуй Нильс, — требует она, говоря, как маленький ребенок, что просит чего-то у своих родителей, что вечно все запрещают. — Это последнее, что я хочу, — шепчет она, склоняясь к моему уху и легко дотрагиваясь своими губами кожи до шеи.

— Не могу, Роуз…— задохнувшись возбуждением и недержанием, проговариваю я. Хотелось тут же уложить ее на это сидение и заставить жалеть о таком поступке, но я остаюсь на месте, с прикрытыми глазами.

— Что такого сложного, Веркоохен? — однако, малышка начала злиться, когда я не отвечал ей взаимностью. Хотелось, жутко хотелось, но я ведь не могу терять контроль, я не хочу делать ей больно.

— Нет, — нежеланно проговариваю я, отказывая ей. Она разозлилась, начала пыхтеть, скорее всего, почувствовав свои действия глупыми и неудачными, но она не спешила слезать с меня. Открыв глаза, я встречаюсь с ее яростью, которая горела в ее потемневших глазах.

— Докатился до того, что не можешь удовлетворить девушку? — нагло спрашивает она, и ее руки проходятся по моей шее, спускаясь все ниже и ниже. — Не можешь поцеловать по-взрослому? — недоверчиво, она насмехается надо мной, пока я уже вздрагиваю под ее касаниями. Провокаторша.

— Ты хочешь почувствовать боль вперемешку с моим языком? — рычу я, хватая ее руки, которые слишком быстро заставляют меня возбуждаться.

— Именно, — качает она головой, пошатнувшись у меня на коленях, и я чувствую, как становится крайне тесно в джинсах. Вот же чертовка. Она наклоняется ко мне, и смотрит прямо в глаза, заставив нас впервые поменяться местами: я — дрожащая девчонка, она — доминирующий парень. — Но немного ласки не помешает, — она убрала свою улыбку, и сказала вполне серьезно, даже напряженно выдохнув. Она волновалась, и даже боялась, но почему тогда делала именно так?

— Ты должна будешь меня остановить, Роуз, иначе…

— Меньше слов, Нильс, — нервно произносит она, скорее всего так же, не обладая собой. Я обхватываю ее затылок, приблизив к себе за секунды, и втягивая ее в дрожащий поцелуй. Губы мягкие, даже сладкие. Язык ее неопытный и распущенный, что неуверенно скользит мне в рот. Ее руки перебрались мне на шею и в волосы, от чего я блаженно выдыхаю.

Поцелуй заполняет нас с головой, и я слышу ее стон, когда прикусываю губу. Роуз недовольно хотела отпрянуть и даже потянулась назад, но я ее направился за ней. Силой, я заставил ее вернуться назад, показав, что прекращу только тогда, когда это будет угодно мне.

— Слишком жестко, — говорит она мне в губы, и я усмехаюсь. Чего она ожидала? Я разжимаю свои руки, и прижимаю ее к себе, пытаясь не впиваться в нее пальцами. Роуз волной вздымается и насаживается на меня, чувствуя этот поцелуй всем телом, а я напряженно чувствую, как ее джинсы с каждым разом проходятся по моим. Она слишком сексуальна, когда нет преград.

— Нильс, — стонет она, оторвавшись от меня, а мои губы прилегают к ее шее. — Я не убегаю. Ты крепко держишь мои бедра, — выдыхая и заглатывая воздух, говорит Роуз, придавая своему голосу тоненького несдержанного стона.

Не обращаю на это внимания, думая, что преувеличила. Я ее даже особо не держу. Нахожу на ее шее пульсирующую венку, которую можно заметить только в одном случае — когда она возбуждена.

— Хватит, Нильс, — еле слышно шепчет он, пройдясь по моим плечам, а я спускаюсь к ее ключицам, оставляя бардовые следы. Ее тело поддается назад, а я, не доставая к ней, валю в бок, укладывая на сидение.

Запах ванили заполняет мой нос, когда я дышу ее телом. Роуз опускает руки к шее, притягиваясь к моим губам вновь, и тогда я уже рычу, действительно ощутив, как я налегаю на нее всем телом. Она начинает задыхаться, и я провожу рукой с ее бедра, до блузки под свитером, оголяя ее бока.

Такая мягкая, детская кожа. И она вся безупречная…

Хочет выкинуть все правила из головы, и оказаться в теле той милой особы, которая вечно стеснительная и до ужаса скромная. Хочет проверить, сколько она выдержит в процессе возбуждения, как будет говорить со мной после. Услышать ее стон и почувствовать коготки на спине. Хочется все, но я слышу ее отрезвляющий голос.

— Веркоохен! — кричит она, и только сейчас до меня доходит, что шатенка опирается о мою грудь. — Прекрати! Немедленно перестань! — все громче и громче она надрывается, словно я не слышу этого.

Я привстаю с нее, и она выдыхает, жадно хватая воздух.

— Я…— непонимающе хотел спросить, но что-то меня остановило.

— Все нормально. Но ты нечего не слышишь, когда я говорю тебе, — говорит она, тяжело дыша, словно бежала стометровку. Нужно научиться контролю. Нужно просто научиться. Но как?

— Ты что-то говорила? — и, похоже это не был вопрос. Я даже не слышу, когда она сопротивляется, как такое вообще возможно?