Иеремиевы огни (СИ) - Карелина Ольга Сергеевна - Страница 99

— А они не понимают, что, дай Брутусу волю, он по-любому всё тут разметает? И сдавшихся, и противостоящих? Они вообще не в курсе, с кем имеют дело?!

— Вот это я и пытаюсь до них донести. Что с ним бесполезно идти на компромиссы. Что совсем скоро появится наша группа из столицы и наверняка с указаниями. Вот только Рэймонд взбаламутил своё осиное гнёздышко ещё самым первым решением — пустить нас под свои стены. А за собственное гнездо осы кого угодно порвут… Ладно, — Эжен моментно прижался лбом, холодным, как он весь, к горячему лбу Лихослава и отстранил сильвиса. — Ты иди спать. Мне надо дождаться группу. Если, как по плану было, они зашли в ход ночью, вот-вот должны быть. Там идти-то…

— Если я и пойду спать, то только вместе с тобой! — вспыхнул Лихослав. — Последний раз я уводил тебя на покой сутки назад! Что-то мне подсказывает, что с тех пор в квартире ты не был! Рэймонд и без тебя их встретит! Шагом марш, Эжен!

— О, ради всех святых, — тонкие светло-розовые губы артау искривились в раздражении, — почему тебе всё надо по два раза…

Закусивший удила Лихослав боднул его головой в подбородок, заставив в буквальном смысле прикусить язык и заодно вызывая на стандартное в их паре шуточное сражение — авось выдохнется, можно будет как ослика за верёвочку в кровать отбуксировать. Эжен, разозлившись — он вообще в последние дни, как стал понятен проигрыш в войне и пришло известие о смерти Рэкса Страхова, заводился с полуоборота, — заломил сильвису руки, почти по-настоящему попытался подсечь ноги, но Лихослав вовремя вывернулся. Сосредоточенная ярость на лице друга слегка пугала его, но кто сейчас будет добрым? Увлекая артау за собой, он отскочил к стене, прижался к ней лопатками и, когда Эжен навис над ним, по обе стороны ставя на стену руки и тем самым не давая убежать, неожиданно для артау поцеловал его. Потом, улыбаясь, дёрнул ошеломлённого Эжена за косу, в которую тот ещё на войне заплёл свои длинные волосы.

— Не зря у тебя рожки на голове, — хохотнул Лихослав. — Прёшь напролом, как бык на красную тряпку.

— Очень смешно, — Эжен выдохнул, расслабился, и, пользуясь этим, сильвис потянулся губами к его шее. — У тебя, Лихослав, совершенно нет чувства коллективной ответственности. И посему…

— Да не у одного меня, — Лихослав, как раз скосивший глаза в сторону складов, рукой повернул туда же голову Эжена. — Интересно, что тут Беккер забыл? Пойдём посмотрим?

— Ты издеваешься?!

Не слушая его возражений, Лихослав схватил его за руку и потянул вслед быстро идущему определённо к главному складу рейтеру, который тоже по всем прикидкам должен был уже дрыхнуть в своей комнате без задних ног. Их двоих он не заметил — быстро миновав два небольших хранилища, открыл почему-то незапертую дверцу в воротах самого большого и исчез за ней. Эжен затормозил.

— И Петера на воротах нет, — сказал он, вглядевшись в пустую охранную будку. — Заходи кто хочешь, бери что хочешь. Пошли с бокового входа зайдём, я им обоим уши надеру, работнички…

Лихослав с восторгом закивал — его всегда радовало, когда его обычно спокойный, как горное озеро, друг разводил бурную деятельность. Вдвоём они, как и Беккер, прошли на территорию склада через ворота, потом обогнули здание и зашли в него сбоку, через дверь, рассчитанную только на людей, в отличие от главного входа, способного впустить и крупногабаритные машины.

Эжен уже бывал здесь однажды — легко находя дорогу, в тусклом свете ночных ламп он бесшумно двинулся через стеллажи с огнестрельным оружием мелкого калибра и без предупреждения остановился за одним из них. Чуть не налетевший на него Лихослав выглянул из-за его спины и увидел, что Петер сидит на корточках возле такого же стеллажа, явно дрожащими пальцами пытаясь вставить магазин во взятый с одной из полок пистолет.

— Петер, — Беккер возник возле него как будто из воздуха, и даже Эжен вздрогнул от неожиданности, — что ты делаешь?

Покачнувшийся Петер тем не менее щёлкнул магазином, установив его, и только после этого вскинул на Беккера затравленные глаза.

— А что? — тускло спросил он, и рейтер кивнул на стеллаж.

— Ты оружие верни на место, пожалуйста. Я зашёл спросить, не заходила ли к тебе Сати, а то её нет нигде — а тут неохраняемый склад. Пистолет положи, Петер.

— Я тебя умоляю, — Петер демонстративно громко хлопнул пистолетом по полке и сел на пол, обхватывая колени руками. — Что, по-твоему, Сати у меня делать? Она и не смотрит в мою сторону. Впрочем, я её отлично понимаю…

— Что с тобой происходит в последнее время? — Беккер тоже сел, скрещивая ноги и начиная чуть покачиваться вперёд-назад. — Тоже из-за войны переживаешь? Или всё ещё из-за Сати? Мне казалось, мы поговорили в Родане…

Криво ухмыльнувшись, Петер достал из нагрудного кармана вчетверо сложенный, пожелтевший местами листок и протянул его Беккеру.

— Ты же психолог. Вот и расскажи мне, что со мной не так. Не от балды же ты этот кошмар нарисовал!

Вскинув брови, Беккер развернул лист и показал его Петеру — почти и не дышащие Лихослав и Эжен увидели, что это один из шаржей, ещё в декабре прошлого года созданных Беккером для каждого парня на их учебной базе.

— Ты всё это время носишь его с собой?! — изумился рейтер. Петер раздражённо повёл плечами.

— Пытаюсь понять тайный смысл. У всех всё просто, а у меня чёрт знает что. Это ты всю жизнь в одной картинке изобразил, да, гений?

Беккер улыбнулся, а Лихослав, разглядывая рисунок, восстановил в памяти его детали: Петер был изображён на нём с ножом в руке, которым, похоже, только что вскрыл собственную грудную клетку. За рёбрами и мышцами обнаружился наглухо запертый сейф, от которого вельк, судя по исказившемуся в злобе и тоске лицу, не знал пароля. Весь рисунок, даже разрезанные мышцы — кстати, первая и последняя анатомическая деталь среди остальных, более мультяшных рисунков — были выполнены в чёрно-белом формате, а эмблема МД на целой части груди Петера почему-то цветная. И если по поводу сейфа Лихослав ещё примерно догадывался о смысле, то красная буква «М» была ему совершенно непонятна.

— Это я, гений, изобразил, как ты от всех закрываешься, — хмыкнул Беккер. — Ты со всеми такой ровный, дружелюбный был, а в глазах нет-нет да тоска. Как будто сам себя спрашиваешь: и на фига мне это всё? Понадеялся, ты сделаешь для себя правильные выводы и начнёшь воспринимать людей как людей, а не объекты для работы — той или иной.

— Скажи, Беккер, тебя в Посланники взяли, потому что ты всех своей заботой покорил?

— Вообще-то, за то, что я могу найти общий язык с кем угодно, если ты не заметил.

— О, ну отлично. А меня за то, что до своей гибели моя семья тесно общалась с семьёй гэшээровцев. Типа, я серединный, не ориентирован на одну организацию — мне так сказали, — Петер раздражённо закатил глаза. — И я вот как с самого детства не понимал, как оно всё так получается, что есть правила, а есть люди, на эти правила успешно плюющие, так и не понял до сих пор. Начнёшь если этих людей вместе с душами воспринимать, вообще запутаешься к чёрту. Ничего постоянного, ни в чём нельзя быть уверенным! История отношений ГШР и МД отлично это показывает, как видишь.

— Может, ты просто не пытался копнуть глубже? — осторожно спросил Беккер, и Петер нервно рассмеялся.

— Боязно, веришь? Ещё там на базе пришла ко мне однажды Юки… — На этих словах Лихослав увидел, что Эжен напрягся. — Стала спрашивать, как я отношусь к тому, что две организации то вместе, то по отдельности. И не думаю ли я, что было бы лучше, если бы во главе хоть одной из них стоял кто-то, у кого не было бы связей с другой. Тогда всё было бы ровно, да, Петер? Я ни фига не понял, но отослал её. Нас тут вроде как собрали всех объединять, а не разделять. Потом, как мы начали работать, стало известно про подпольную организацию, я сразу и подумал: а если и Юки?.. Но я же не знал ничего точно, так что…

— …так что никому ничего не сказал? — тихо закончил за него Беккер, слушающий его не моргая. Петер закивал, зло улыбаясь.