Иеремиевы огни (СИ) - Карелина Ольга Сергеевна - Страница 87

— А где ты так драться научился, неслучившийся зэк?

— Да я чего только не умею, — Дитрих расплылся в улыбке. — По жизни приходится сталкиваться с таким количеством отморозков, что драться ну кровь из носу необходимо.

— Ты ж примерно мой ровесник! Когда успел наловчиться-то?

— Практика. А ты чем особенный? Это чтоб заранее знать, до того как попадём в задницу?

— Болтать мастер, — горько сказал Роар, не найдя других слов — и куда только пропало его ораторское мастерство после Седы? — и отвернулся от участливо разглядывающего его Дитриха. Тот задумчиво хмыкнул.

— Буду иметь в виду!

Ещё минут десять они четверо шли вдоль вздымающейся как будто в самое небо стены, чуть ли не под дулами расположенных в её бойницах автоматов — Роар не видел их, но был уверен, что они вместе с там же горящими фонарями внимательно следят за каждым их движением. Тишина царила мёртвая, особенно после того, как Стиан перестал задавать Айзеку свои вопросы. Наконец в глухой белой ленте, уже казавшейся Роару неотъемлемой частью мира, вырезался просвет — а точнее, угольно-чёрный прямоугольник двери, по виду не использующейся чуть ли не с момента постройки Чипинской тюрьмы.

Открывать эту дверь Айзек не стал. Лишь пробежался длинными пальцами в полуперчатке по неожиданно ново выглядящему кодовому замку — и в метре от всей компании прямо в высокой траве в одно бесшумное движение открылся зев. Махнув той рукой, в которой не было фонаря, тилон первым пошёл спускаться по металлическим ступеням. Роара на этот раз Стиан воткнул между собой и Дитрихом, и он смиренно ступил под своды подвала, неподвижно глядя на пружинящего каждым шагом, настороженного тераса.

Лестница оказалась узкой, в два пролёта, кончилась пустым предбанником с низким потолком и тремя закрытыми железными дверями, выкрашенными тёмно-зелёной краской. Айзек толкнул левую из них, обернулся, кивнув на лестницу.

— Восстановили не так уж давно, с полгода прошло, — со странной улыбкой проговорил он. — И ведь никто почти не знал. Когда ваши приезжали, до главных супостатов так и не добрались, а рядовым такие подробности и не сообщали. Как-то разом всё открылось. И сразу набор… Сейчас переоденетесь, и пойдём в центр. А то вот так запросто из трудовых к нам не попадают, начнутся ещё лишние вопросы.

За дверью оказался много раз петляющий коридор с пустыми дверными проёмами, в которых открывались то крохотные комнатки с какой-то рухлядью, то вдруг огромный зал с непонятными стойками у стены. Нигде не наблюдалось ни каких-либо обозначений, ни планов подвалов. Спустя примерно десять поворотов и минимум шесть развилок — и как только можно было в них ориентироваться, когда каждая попадающаяся на пути деталь была похожа на любую другую — Айзек наконец остановился у первой встретившейся здесь двери, тоже с кодовым замком.

— Одна из амуничных, самая дохлая, — сказал он стреляющему по сторонам цепкими глазами Стиану. — Днём с огнём никого не встретишь, а уж ночью и подавно. Оружия, кстати, конкретно в ней не водится, но вам оно пока и ни к чему. Есть во что переодеться — и ладно.

С лязгом дверь отворилась, и Айзек шагнул через порог. Свет включился автоматически — пульсом завибрировали впаянные в потолок лампы. Шедший последним Дитрих осторожно притворил за собой дверь, чтобы не хлопнула на весь подвал из-за доводчика, а Роар уже разглядывал широкое пространство комнаты. На прибитых полосами крючках по стенам была развешена простая чёрная форма — штаны и куртка вместе, — судя по всему, всех возможных размеров. В отдельном углу — под самый потолок обувной шкаф с высокими, на шнуровке, ботинками, в ещё одном — носки и пояса на полочках из светлого металла, кажется, того самого, что, как говорили, мог пережить человечество — жаль, Роар так и не вспомнил, как он называется. Совсем рядом — такие же полки, но со сложенными одна на другую футболками и безрукавками, всё — однотонного серого цвета. Посередине всего этого добра был лишь пустой, железно отзвякивающий пол.

— Берите по размеру, — указал Айзек. — Я покараулю у двери.

Чуть подзадержавшийся возле него Роар, пока остальные товарищи подбирали себе форму, сумел наконец подробно его рассмотреть. В южном городе Ториту тилоны, как и огели, встречались часто, хотя и не так часто, как в Дельфии, которую они, как представители относительно крупных рас, делили с хиддрами и пеланнами, и эрбис уже научился видеть отличия одного от другого. Айзек почти ничем не выделялся: примерно среднего для тилона роста — и одновременно выше того же Стиана на голову, — худощавый, с непропорционально длинными ногами, светлой кожей, темнеющей на кончиках пальцев до почти чёрного — вот, пожалуй, единственное отличие от других представителей этой расы. Идеально ровные полукружья тонких бровей, узкое заострённое лицо, чуть загибающийся к низу нос, глубокие тёмные глаза, на самом дне которых по-прежнему плескалось беспокойство. И короткий ёжик тёмных волос.

— Ты когда и где нас будешь всё объяснять? — поинтересовался Стиан, стягивающий голубые «трудовые» штаны и надевающий вместо них чёрные.

— Да вот как закончите, так сразу. Время есть. Ещё минут сорок до ночного спарринга.

— Это важное событие?

— Ну как бы да, — тилон показал в улыбке ровные, будто фарфоровые зубы. — Вам же в нём участвовать.

Дитрих присвистнул, и Роар решил наконец заняться собственной экипировкой. Размер он подобрал в два счёта; насильно подавив стеснение, быстро переоделся. Жаль, нет зеркала, он хотел бы посмотреть, как выглядит в этой полувоенной форме — может, сейчас вообще происходит рождение нового Роара, на которого Стиан не будет коситься с таким откровенным презрением?

— Я думаю, мы закончили, — накинувший на футболку форменную куртку Стиан прожёг взглядом замешкавшегося Роара и облокотился на пустой участок стены. Дитрих же сел на корточки. — Рассказывай, Айзек. Что за спарринги?

— Давайте с начала, — тилон ткнул пальцем куда-то в потолок. — Как вы знаете, когда Айкильский район только отстраивал сейчас многочисленные колонии, непосредственно Айкиль — столица — был просто городом. Небольшим, с населением в основном из строителей этих колоний, будущих и уже действующих надзирателей, управляющего персонала, ну и, конечно, контролёров — поровну генштабовцев и на тот момент эсэнвэшников. Тогда это было, кстати, единственное место, где подпольщики и законники не резали друг друга, а объединились для грамотного управления стройкой. Для них же под городом были проложены галереи. Довольно быстро в трёх концах Айкиля выросли три тюрьмы, на территории одной из которых мы сейчас находимся, соответственно, из каждой тюрьмы имелся выход в галереи. Потом, когда город слегка обезлюдел, потому что большинство строителей разъехались, а связанные с колониями предпочли селиться в непосредственной близи от места работы, галереи были запечатаны. Часть агентов заступила на охрану тюрем, часть — колоний, ну а остальные уехали, потому что контроль уже не требовался, всё и так работало как часы. Новоиспечённый Мессия-Дьявол, он же Алекс Стамесов, шустро договорился с Корнеем Пикеровым, что тут нейтральная территория, а галереи могут кого-нибудь соблазнить на нарушение баланса — такие же договоры были заключены и по поводу Пикора с Тезором. До «Атра фламмы» всё было так, как при них, тихо и спокойно. Этим же удалось галереи распечатать, да ещё и скрыть, как я понял, от недавних блюстителей порядка. Собственно, после их визита и началась активная подготовка будущей армии, которая должна взять контроль над Айкилем, а потом — и над крестьянами там, на юге. Сами понимаете, как только ГШР окажется перед фактом, что продовольственные поставки под контролем бывших зэков и, пополам, атрафламмовцев, а минимум две трети освобождённых заключённых жаждут приключений в очень близких Зелёных краях или Дельфии, им придётся признать поражение.

— Не ГШР, а слияние, — щепетильно поправил его Стиан. — Тебя вроде завербовали в тот самый визит? Ты был из рядовых агентов, как я понял. И по какой же причине получил доступ к галереям?