Иеремиевы огни (СИ) - Карелина Ольга Сергеевна - Страница 109

Главный вопрос тем не менее слетел с губ Десмонда. Он кивнул на камзол Тибальда на крючке и, явно прикидываясь неосведомлённым, невинно уточнил:

— А если вы с Хилаем из одного Дома, почему цвет одежды одинаковый, а вышивка разная? Или кому что нравится?

Тибальд потемнел лицом, Хилай отвернулся, с преувеличенным интересом начиная разглядывать шестую кровать в их камере, даже не застеленную, а Манон едва слышно усмехнулась.

— Да всё просто, — вместо Тибальда ответила она. — Это символы касты. Три ромба, — она коснулась фероньерки, — символ правителя. Один — приближённые или родственники правителя. Скрещённые крылья на щите, оберегающем ромб, — такой символ у моего личного телохранителя, у обычной охраны — просто крыло на щите. Ну а цветок о пяти лепестках — символ сарского наложника. Чем меньше лепестков, тем меньше по статусу хозяин.

— Я должен был стать стражником, — прошипел Тибальд, сдвигая локти к лицу. — У отца, кроме меня и Ливея, ни от сарисы, ни от наложниц сыновей не было, одни дочери, я вообще последний его ребёнок, когда сариса уже умерла. Он отдал меня на обучение в воины, сменил касту, да только потом, как сам слёг, всю власть Ливею передал, а тот меня разжаловал обратно. Ему подрывные элементы в собственном Доме не нужны — так он сказал. А там и вовсе подарил меня Стратовым, чтобы уже никто не смог сменить мне касту. Я у них ни рыба ни мясо: Гелика держит меня за друга и охранника, а остальные — за наложника. Странно только, что Ливей подкинул подрывной элемент в потенциальное гнездо бунтовщиков…

— Да ничего странного. По той же причине он Манон к Азату отослал, — закатил глаза Десмонд, и Тибальд с удивлением оглянулся на него. — Он вас потом сразу всех и накроет. Если только то, что Гелике известно о нём, не перевесит. У тебя нет догадок, что бы это могло быть?

— Ни малейших. Признаться честно, он слишком для меня сложный. Всё время боюсь, что, если все его действия и мотивы пойму, сам таким же стану, — Тибальд выдавил из себя несчастную улыбку. — Ладно. Вы не хотите ложиться спать? Середина ночи, в конце концов.

— Само собой, — кивнул Бельфегор. — А когда обычно надзиратели с едой-водой появляются?

— Раз в день, в восемь вечера. Ну, хоть кормят неплохо, даже разнообразно. За месяц к восьми часам уже рефлекс собаки Павлова выработался, да, Манон?

Они с пеланни дружно рассмеялись — вполне себе искренне, и Бельфегор с Десмондом стали укладываться на боковую. То, что было нужно, они услышали, а разговоры о кастах, несправедливости и изворотливости можно было продолжить и завтра.

Эрих коснулся наушника в ухе, отключая его, и невидящими глазами обвёл комнату, отведённую им с Миа Марком. Она располагалась в отделении общежитий, куда, как правило, вселяли приезжих агентов, которым по какой-либо причине не досталось квартиры в городе, или тех, кто останавливался в Канари проездом из одного города в другой. Этакий двухместный номер в мотеле: по кровати у каждой стены, в третьей — фальшивое окно, кстати, барахлящее и потому уже битый час показывающее один и тот же застывший водопад. В четвёртой — дверь в галереи. Душ с туалетом — общий на весь блок. Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. И было бы совсем неплохо, если бы Миа тоже здесь, чёрт возьми, присутствовала!

Почти сразу после Седы нежданно-негаданно угодивший в телохранители лично к Миа, которая, в свою очередь, почти не отлипала от Бельфегора и потому была тише воды ниже травы, Эрих за прошедшее время подле неё успел привыкнуть к некоторой предсказуемости. Да что там, он с удовольствием всю оставшуюся жизнь пребывал бы в постоянной предсказуемости! Ну куда, куда Миа могла ускакать в гордом одиночестве, когда они должны были сидеть в комнате и слушать? И особенно ночью, в галереи МД?!

Кажется, возмущение Эриха срезонировало на всё подземелье: не прошло и минуты, как дверь в комнату открылась, впуская растрёпанную и определённо веселящуюся Миа. Эрих открыл было рот, чтобы высказать ей всё, что он о ней думает, но не успел: хорони вдруг круто развернулась на сто восемьдесят градусов и, чуть ли не с ноги обратно распахнув дверь, крикнула кому-то в коридоре: «Подожди секунду!» Ещё минут пять Эрих хмуро изучал оставшуюся открытой дверь и какую-то возню за ней, потом Миа вновь оказалась в комнате и на этот раз заперла её на все замки.

— И где это мы опять шляемся? — холодно спросил Эрих. Миа тряхнула чёрно-белой головой, улыбнулась, обнажая белоснежные зубы с острыми, чуть выступающими клыками, и с явной насмешкой прищурилась.

— А что, нельзя? Эйден оказался свободен и пригласил показать поподробнее галереи! И, что бы там про него ни говорил Бельфегор, он вполне себе заметный парень!

— Мне начинать ревновать?

— Ну что ты! Ты у меня единственный, — Миа птицей подлетела к его кровати и села рядом, не касаясь его. Эрих с усилием отвёл взгляд от её горящих и тем очень привлекательных бронзовых глаз.

— Мы такое важное дело делаем, а ты шатаешься неизвестно где, — укоризненно произнёс он, и Миа сдула с глаза прядку.

— Кстати о важном деле. Эйден сказал, ультиматум Аспитису будет выставлен завтра утром, ещё сутки ему дадут подумать, а потом… В общем, до того, как всё кончится, у нас ещё целые спокойные сутки! Когда мы с тобой пойдём пошатаемся?

— Я уже сомневаюсь, что стоит, — Эрих нахмурился, буравя взглядом свои ботинки. — Без моего ведома ходишь чёрт знает где. Бельфегора подставила, может, и меня в расход пустишь? Кто наш союз, в конце-то концов, потом одобрит?

Миа решительно обхватила его голову руками и развернула к себе угрюмое лицо. Всмотрелась в сощуренные в недоверии глаза и ободрительно улыбнулась.

— Понятно всё. Давай поиграем в критян, Эрих! Слушай меня внимательно. Я ненавижу Бельфегора и ни за что не позволю ему выйти из казематов живым. Я всей душой за то, чтобы МД принадлежала Марку, потому что в управленческих талантах Аспитис ему и в подмётки не годится. И я… — Миа запнулась, и Эрих увидел, что на лице её моментно отразился страх, — абсолютно уверена, что всё пойдёт как надо!.. Так… когда мы с тобой пойдём гулять?

— Завтра около восьми вечера, — улыбнулся Эрих, аккуратно снимая её руки. — Так своему Эйдену и передай.

Он хотел ненадолго задержать её ладони в своих, но Миа как будто невзначай забрала их и, вцепившись в край кровати, нервно заболтала ногами.

— Передам, не сомневайся, — таинственно сказала она, подмигнув, и Эрих, закатив глаза, отвернулся.

Как и ожидалось, в ответ на ультиматум по поводу захваченного в плен сына Аспитис потребовал время подумать и посоветоваться с приближёнными. Всё шло как задумывалось. Ближе к вечеру получив от Эйдена кодовый сигнал, в 19:40 Эрих и Миа выдвинулись на встречу с его солдатами, которая должна была состояться недалеко от нужных им казематов — их месторасположение удалось узнать, конечно же, с помощью засланного туда Бельфегора.

Вплоть до выхода в отделения тюрем пеланн и хорони молчали, чтобы не привлекать внимания, но уже на первом этаже казематов — его надо было пройти насквозь, к счастью, пустой и вроде неохраняемый — Миа не выдержала:

— Ты в самом деле засомневался во мне? Что я могу всё бросить, всех предать — почему?

Открывающий перед ней дверь Эрих пропустил её вперёд, играючи, снимая собственное напряжение перед выполнением второй самой важной миссии в своей жизни, коснулся свободной рукой её бедра, и Миа, тут же оскалившись, отскочила от него.

— Думал, я правда в тебя влюбилась?!

— Что ты, ни одной мыслишкой, — ухмыльнулся Эрих.

— Почему тогда? У меня на лбу, что ли, написано, что я всегда способна предать? Вот и Бельфегор раньше меня во всём подряд подозревал! — Миа топнула ногой, краснея от едва сдерживаемой злости, и Эрих поспешил её успокоить.

— Слушай, я по себе знаю: один раз оступишься, тебя ещё очень долго за потенциального предателя держать будут. Вот и Марк запросто нам обоим поверил. Раздражает, да, но нам же это на руку. Только ты везде прощения добилась и никто после всего этого на тебя косо смотреть не будет, а я — навечно заклеймённый. Хотя Аспитису жизнь спас и вообще половины того, что мне приписывают, не делал!