Где они все? (СИ) - Лучанинов Александр Сергеевич - Страница 57

— Привет, — начал он, смотря прямо в камеру, — сейчас ноябрь две тысячи десятого года, меня зовут Чип Дуглас и это мое послание тем, кто живет среди нас.

Картинка замерла, и голос Стэна не заднем плане продекламировал: «Мы нашли этого человека на помойке, за рестораном, куда он приходит каждую среду в поисках пропитания». Движение в кадре возобновилось.

— Осенью две тысячи шестнадцатого этому миру наступит конец. Эпидемия ужасающих масштабов буквально за два месяца уничтожит почти девяносто процентов населения планеты. Никакие вакцины и известные лекарства будут не в силах противостоять болезни, и последний человек на земле заразится в январе две тысячи семнадцатого. Я обращаюсь к тем, что живут среди нас. Вам пора перестать бежать, оставляя за собой руины и смерть. Еще есть время, чтобы найти решение проблемы.

На секунду картинка на мониторе почернела, а потом место небритого лица бездомного занял Стэн, сидящий в своем кресле, на фоне белой стены.

— Возможно, вы могли подумать, что этот человек — один из тех сумасшедших, что стоят в час пик на углу оживленной улицы с куском картона в раках, на котором черным маркером написано «Покайтесь», и во всю глотку орут о втором пришествии, антихристе и другой подобной ерунде. Могу сказать, что полностью понимаю ваше мнение, а моя сестра его даже разделяет, — Синди, сидевшая сзади и смотревшая видео, невольно улыбнулась, — Но проведя с ним целый вечер, я смог узнать его поближе. Да, он временами бывает странным, и это не удивительно, после всего того, что он пережил. Интервью, которое мне посчастливилось, да, именно посчастливилось записать, в корне изменило мое отношение не только к этому человеку, но и ко всем ему подобным. Правильно ведь говорят: «Не суди по обложке». И теперь я хочу поделиться им с вами. Возможно, вас оно тоже заставит пересмотреть устоявшийся в народе образ уличного безумца, ведь за каждым из них может скрываться подобная история.

Экран опять потемнел, и на нем появился уже знакомый интерьер ресторана «Чарльтон». В кадр попадали лица Бритни и Стэна, и часть стола, на котором уже скопилось порядочно грязных тарелок. Бритни что-то ел.

— Так сколько вы уже живете на улице? — зачитал Стэн заранее подготовленный вопрос из своего блокнота на пружинке.

— Дайте-ка вспомнить… — Бритни задумался, — Значится, сейчас десятый, тогда где-то тридцать лет, или около того.

— Это много.

— Много, да. Но я только последние годы совсем бомжую, а так, были времена, когда просто бродяжничал. Ну, то есть у нас с Евой был дом на колесах, и мы кочевали с места на место.

— Ева — это ваша жена? — задал наводящий вопрос Стэн, потому, что не знал, войдет ли история про Вудсток в окончательную версию ролика. Бритни понял это намерение и подыграл, будто рассказывает все в первый раз.

— Да, но мы… как это правильно называется? В гражданском браке. У меня нет документов, так, что официально мы не расписывались.

— А что случилось с документами?

— Они были утеряны еще во времена моей бурной молодости, — ушел от прямого ответа Бритни.

— И что же, вы не пробовали их восстановить?

— Пробовал, конечно, но в нашей стране так повелось, что госсотрудники на слово не верят, а других людей, способных доказать, что я — это я, нет.

— А родственники? Может быть, они могли бы?

— Нет у меня никаких родственников. Ну, кроме бывшей гражданской жены и сына.

— У вас есть сын?

— Да, есть. Наверное, это прозвучит грубо, но мы его заводить не собирались. Ева всегда была прожженной хиппи, не могла долго сидеть на месте и оставаться трезвой. Так что, сами понимаете, шанс схватить какую-то врожденную болячку очень большой, а денег на врачей нет. Без документов-то я нормально работать не могу. Вот мы и решили не заводить детей пока не остепенимся и не встанем на ноги. У судьбы были другие планы. Это еще хорошо, что у Евы духу не хватило на аборт, а ведь она ходила в клинику, даже в кабинет зашла, но в последний момент струсила. Потом не пожалела. Пацан вырос что надо. Норманом назвали.

— Вы с ним видитесь?

— Не, ему в девяносто девятом восемнадцать исполнилось, и с тех пор я ни его, ни Еву не видел. Мы с ним хорошо ладили, он талантливый, умный, а главное — здоровый. По правде говоря, я все время думал, что он не наш, ну уж очень далеко яблочко от яблоньки укатилось.

— А почему сейчас не видитесь?

— Мы с женой ссорились в последнее время много. Знаете, как бывает, остываешь к человеку, и он уже не кажется тебе таким хорошим, как раньше. Вот она, наверное, ко мне и остыла. Пока я был на подработке, она завела трейлер и свалила вместе с сыном и всеми нашими накоплениями. Не знаю, что она ему наговорила про меня, но с тех пор он даже не пытался со мной связаться.

— Надеюсь, он посмотрит это видео, — Стэн повернулся к камере, — Норман, если ты это смотришь, то я оставлю в описании мою электронную почту. Напиши мне, и я помогу вам встретиться.

— Это было бы здорово, — Бритни широко улыбнулся и помахал в камеру, — привет, Норм.

— Ну, хорошо, — Стэн, сбившись с ритма беседы, сверился со своим блокнотом и продолжил, — Значит с девяносто девятого вы живете на улице?

— Да.

— А государство вам помогает?

— Нет. Ну, оно бы помогло, если бы у меня было жилье. Нужен адрес, чтобы получать чеки, а без документов моей зарплаты не хватает даже на еду. Вот. Я сейчас коплю деньги, хочу квартиру снять, на помойках ем, чтобы лишний раз не тратиться, но это очень медленно.

— Попрошайничаешь?

— Да, иногда приходится, когда работы нет. Я тут не далеко, в двух кварталах отсюда сижу на перекрестке частенько.

— И что, много дают?

— Нет. Все хорошие места в городе уже кем-то заняты. Со стороны, может, и не скажешь, но у бездомных конкуренция за жирные точки похлеще чем на Уолл-стрит. Там такие страсти кипят, что я обычно не связываюсь. Дольше проживу.

— Даже так?

— Ну, всякое случается. Так скажу, люди бывают разные, и хороших меньше чем хотелось бы.

— Понимаю, — Стэн посмотрел в сторону, где сидела его сестра. Она показала на часы, намекая, что время уже позднее и пора сворачиваться, — Ну хорошо. Спасибо за интервью…

— Нет, это вам спасибо, — перебил его Бритни уже привычно хитро улыбаясь, — очень вкусная еда и хороший пиджак. Благодарю вас.

— Да что вы, не за что. Может быть, вы хотите что-нибудь сказать нашим зрителям напоследок?

— О, да, сейчас, — Бездомный подвинулся так, чтобы его лицо занимало большую часть кадра, — Привет, сейчас ноябрь две тысячи десятого года, меня зовут Чип Дуглас и это мое послание тем, кто живет среди нас…

Видео замерло, затем картинка медленно потемнела и на экране снова появился Стэн, сидящий на своем кресле, на фоне белой стены.

— Как видите, — начал он свою заключительную речь, — одержимость концом света — лишь вершина айсберга. Под водой же скрыта целая громада печальной судьбы человека, вынесенного на обочину жизни. Этот человек перенес множество испытаний, подкинутых ему жизнью, но он по-прежнему весел и не теряет надежды. Даже находясь на самой нижней ступени социальной лестницы и временами теряя контроль над собственным разумом, он все еще верит, и идет вперед, не опуская головы. Возможно, нам есть чему у него поучиться. Это был пилотный выпуск историй большого яблока и я, Стэнли Филлипс. При любых обстоятельствах оставайтесь людьми, и всего вам доброго.

— Ну как? — Стэн вопросительно посмотрел на сестру.

— Ты из него прям какого-то мученика сделал. Может, стоило немного поскромнее? А то выходит, что этот тип чуть ли не святой какой.

— У меня по-другому вставить ту часть про две тысячи шестнадцатый не получалось, — объяснил Стэн.

— Ну, так и не вставлял бы.

— Нет, я так не могу. Я ему обещал, что это в ролик попадет, значит попадет.

— Ой, да ладно тебе, — возмутилась Синди, — думаешь, он его посмотрит?

— Какая разница? Главное, что его посмотрят те, к кому он хотел обратиться.