Ревенант (ЛП) - Йон Ларисса - Страница 31

— Как и ты. — Она выгнулась от удовольствия, изящные изгибы её тела — воплощение совершенства Неистинного ангела. — Ты может и засранец, но прекрасен.

Никто никогда не говорил ему такого, поэтому он замер на несколько секунд, впечатывая эти слова в память.

Повертев бёдрами, Блас сжала внутренние мышцы, приняв Рева так глубоко, что он мог поклясться, что головкой члена чувствовал удары сердца Блэсфим. Мешочек Рева напрягся, готовый к оргазму, который приближало каждое развратное движение Блас на длине.

Учитывая напряжённость её пыток, Ревенант продержался дольше, чем думал, но не был готов к оргазму, который унёс его на другой чёртов уровень существования

Когда его яйца начали пульсировать, всё тело замерло в напряжённом удовольствии, прокатившемся по нему, и Рев мог только стонать. Он смутно слышал тихие стоны Блэсфим, чувствовал, как её мышцы сжимают его. Но в этот момент он достиг второго оргазма, и вновь был запущен в стратосферу, где его тело разорвалось на части.

Твою… мать.

Когда мир вернулся, Ревенант не мог шевельнуться. Он чувствовал себя так, словно его обездвижили и лишили костей, и мог просто лежать, переживая головокружение. Единственное, что он с удовольствием будет нести на себя, вес тёплого тела Блас.

Она, тяжело дыша, лежала на нём, и её потное тело прилипло к его. Ревенант задумался, прошло ли время запретов, и мог ли он, наконец, провести ладонью по шелковистым волосам, которые рассыпались по его плечам? Но потом осознал, что руки поднять всё равно не в силах, так что «без прикосновений» уже не несло в себе такой необходимости.

— Я не могу пошевелиться, — проговорила Блэсфим, опаляя дыханием горло Рева.

Шевелиться? Да он говорить не мог. Ему удалось промычать что-то, что он надеялся, прозвучало, как согласие, и почувствовал кожей, как Блас улыбнулась. И эта крошечная близость, тайная, удовлетворённая улыбка, пока они ещё были соединены, словно тёплое объятие обернулась вокруг Рева.

Такое сильное и столь же незнакомое чувство. Ревенанту нравились женщины и секс с ними, но он впервые переживал такое, как если бы не мог насытиться. Не сексом, а женщиной. Блэсфим.

Он мог лежать так вечность. Может Земля перестанет вращаться, миры прекратят войны и все оставят их с Блас в покое? Ревенант не привык мечтать… все мечты, которые он строил, были разрушены на вершине горы Мегиддо, много лет назад, когда Ривер дал, понять, братья или нет, они не семья, и Ревенанту не место на Небесах.

Но он мечтал. И это сумасшествие, учитывая, что жизнь завела его в самое, что ни наесть худшее место, где и Небеса и Ад имеют его по полной. Когда дело доходило до сражения между добром и злом, ни одна из сторон не была снисходительна. Значит, неважно, что Рев будет делать, когда кто-нибудь обрушит весь ад на его голову. Буквально, если Рев разозлит Сатану.

Ну да, лежать в постели и мечтать о счастливом будущем — глупо.

Но, когда Блэсфим удовлетворённо выдохнула, он понял, что в этот момент он счастлив, поэтому будет растягивать и смаковать его.

Потому что ему что-то подсказывало, что он продлится совсем мало.

Глава 16

Ревенант проснулся от прикосновений пальцев Блэсфим к его груди. Он уснул? Серьёзно? Он никогда не отключался после секса.

Открыв глаза, он кинул взгляд на часы… ага, пару часов покемарил. Повернув голову, он улыбнулся, увидев Блас, растянувшуюся у его бока. Рев лежал на спине, а Блас водила рукой верх и вниз по его груди.

— Привет. — Она вернула ему лучезарную улыбку.

— Привет. — У него был чертовски усталый голос, но по хорошей причине.

— И, — начала она, без обиняков, — как вышло так, что ты и Ривер братья? И почему Ривер никогда о тебе не говорил?

Застонав, Рев накрыл рукой глаза.

— Ты имеешь что-то против кофе, перед обсуждением?

— Не-а. Но, пока ты спал, я покопалась у тебя на кухне и не нашла его. — Она ткнула его в бок. — И? Выкладывай.

Понимая, что не сможет спокойно вернуться к реальной жизни, Ревенант закинул руки за голову и уставился в потолок.　

— Ривер не говорил о брате, потому что не знал он нём, как и я ничего не знал. Мы узнали лишь пару недель назад.

— Как так?

— Нас лишили воспоминаний. Дважды.

Сев, Блэсфим прикрылась одеялом. Плохо. Рев мог бы весь день любоваться её грудью с кремовой кожей.

— Я запуталась.

Он тоже.

— Да, ну… я всё ещё пытаюсь разложить по полочкам воспоминания за тысячи лет. — Он протянул руку и поиграл с локоном волос Блас, думая, как много может рассказать. Он никому не доверял, а Неистинные ангелы с их любовью ко лжи и обольщению доверия стоят ещё меньше. Но Блэсфим, непохожая ни на одного Неистинного ангела, из всех встреченных Ревом, без сомнений что-то скрывала. Быть может, вчера он и был пьян и увидел странный ореол вокруг неё, но сегодня он трезв, а всё ещё чувствует, что с ней что-то не так.

А значит, он не знал, как она могла использовать информацию против него.

— Наша мать была ангелом — воином, — наконец проговорил он. — И была беременна потенциальным Радианом, но её предали и отдали силам Сатаны. Наш отец погиб во время сражения, а её утащили в Шеул. Где мама и родила близнецов. Небеса и Шеул достигли соглашения, что один из близнецов отправится наверх, а другой останется внизу.

— Ого, — выдохнула она. — Вот почему ты ангел, но не падший. Небеса забрали Ривера, да?

— Да. Меня оставили в Шеуле, расти в клетке три на три метра. — Воспоминания, словно молотом по наковальне, атаковали разум, но Рев заткнул их подальше, решив избежать самой грязи истории. — Годы спустя, когда я узнал правду, я отправился к Риверу, и всё прошло не очень хорошо. Он только узнал, что женщина, которую он любил, предала его, и что у него есть четыре взрослых ребёнка. Он вспылил… я вспылил… в общем, из-за расстройства мы наворотили много разрушений.

— Как много?

— Так, что потребовалась тысяча ангелов, чтобы переписать историю в разумах людей.

Блас сглотнула　

— Они такое могут?

— На самом деле, они делали такое несколько раз.

— Твою мать, — выдохнула она.

— Точно. — Он потёр лицо руками. — Так вот и вышло, что я остался без воспоминаний. Сатана сказал, что я падший ангел, и что не помню время на Небесах, потому что иногда при падении с Небес теряется память. Я купился и верил, что меня выперли с небес за убийство собрата-ангела. — Рев фыркнул. — Я с рвением принял сторону зла. Чёрт, я выпить хочу. А ты?

Она покачала головой.

— Уверена? — он встал и, обнажённым, подошёл к бару в углу. — Не думаю, что мне когда-либо встречался Неистинный ангел, не желающий выпить.

— Мне сегодня ещё работать. А Призрак, почему-то не любит, когда его сотрудники являются на работу в нетрезвом виде.

Он налил себе рюмку лучшего абсента в Шеуле, изготовленного по древнему рецепту с полынью, выращенной на трупах импов.　

— Ах, точно. Ты же Неистинный ангел с этикой.

— Ага. Этика. — Она потёрла виски, словно пытаясь унять головную боль. — И сколько же лет ты считал себя Падшим? А ещё, — проворчала она, — надень что-нибудь. Голым ты опасен для общества.

Ах, Ревенант любил, когда ласкали его эго. И точно не станет одеваться.

— Я верил в то, что я Падший пять тысяч лет плюс минус столетие. — Он выпил неоново-зелёную жидкость, смакуя то, как она обожгла глотку. — Затем, чуть более трёх десятилетий назад, Ривер снова сделал что-то плохое. Он нарушил огромное правило и был наказан. Хочешь угадать, как?

— Ах… потеря памяти?

— Точно. Ну, вот тогда он потерял крылья и отправился работать в больницу. А вот тут-то и самое интересное. В соглашении между Шеулом и Небесами говорилось, что то, что случилось с одним близнецом, должно случиться и со вторым. Поэтому мне тоже стёрли память.

Алкоголь стал горек. Нарушение правил вело к хаосу, боли и всем видам дерьма. Именно это и случилось, когда Ривер проигнорировал правила.