Стоит ли верить сердцу? - Келли Элисон - Страница 38

- Я люблю тебя, Джина. И, клянусь, не стану порхать по твоей жизни, как это проделал твой отец с твоей матерью. Ни черта подобного.

- Я это знаю, Пэриш, - она усмехнулась, - но даже если бы сомневалась, то ничего похожего не случится потому, что я - не моя мать и такого не допущу.

В тот же миг последние, слабые сомнения Пэриша исчезли. Эта невероятная женщина приняла на себя обязательство быть частью его жизни.

- Ты хоть представляешь себе, как я люблю тебя, Джина Петрочелли? спросил он, опрокидывая ее на подушки.

Она улыбнулась:

- Конечно. Но лучше покажи мне это.

- Немедленно.

И, обойдясь далее без разговоров, они быстро избавились от остальной одежды. Единственным желанием Джины, лежавшей обнаженной в его объятиях, было доказать ему свою любовь столь же выразительно, как он доказывал ей свою.

Каждое прикосновение его рук или губ к ее телу было восхитительной смесью нежности и того высокомерного мужского собственничества, которое эмансипированные женщины отвергали во имя политических прав, но тайно жаждали в своих плотских фантазиях. А то, что она наконец отпустила свое сердце на свободу и больше не чувствовала необходимости сдерживаться, добавило глубины их любви.

Когда губы Пэриша коснулись ее груди, вместе с острым ощущением наслаждения ей пришла вдруг в голову мысль, что, если бы она захотела, семя этого человека могло бы зародить жизнь в ее чреве. Они с Пэришем могли бы произвести другого человека! Мысль была так же головокружительна, как то волнение, которое Пэриш вызывал в ее крови. Она схватила его за плечо, пытаясь сохранить рассудок. Горделивая мысль мелькнула у нее: какую же власть она имеет над этим человеком!

- Джина, любимая... открой глаза.

Его просьба вызвала у нее улыбку. В философском смысле ее глаза уже раскрылись. Никогда еще она не видела и не чувствовала так отчетливо. Все же она заставила себя открыть глаза - и задохнулась от любви, сияющей в его глазах, таких же синих, как небо его родины.

- Сейчас все иначе, - прошептал он и, подняв руку, медленно и ласково провел по ее щеке. - Ты и сама это чувствуешь.

В тот же миг она прочла клятву бесконечной любви, верности и веры в его глазах, ее сердце заколотилось, и она ответила ему таким же взглядом. Пэриш стиснул челюсти, чувствуя, что теряет контроль над собой.

- Не знаю, надолго ли нас хватит, любимая, - задыхался он.

- Навсегда, - прошептала она, выгибаясь ему навстречу. - Навсегда. И всегда, и всегда...

ЭПИЛОГ

Сидя на веранде, Джина взглянула на испачканное личико, порванную тенниску и пыльные джинсы четерехлетней дочери, ехавшей на плечах своего папы, и почувствовала, как ее сердце наполняется нежностью и гордостью.

Последние шесть лет ее жизни были невероятно счастливыми. Не проходило дня, чтобы она не благодарила Бога за то, что послушалась своих чувств и научилась доверять своему сердцу. Как всегда Джина собиралась на ежегодную ревизию, которая была для нее шестой. В Мелагре за это время произошли изменения почти столь же кардинальные, как и в ее взглядах на любовь и жизнь. Старый дом реконструировали почти до неузнаваемости, и хотя там отсутствовал непрактичный белый ковер, зато были кондиционеры, телевизоры и неограниченное количество горячей воды. У них, кроме того, был свой самолет, и Пэриш настоял, чтобы Джина научилась управлять им - на тот случай, если ей захочется вырваться в цивилизацию. Впрочем, это бывало редко.

- Похоже, кому-то требуется хорошая ванна перед обедом, - сказала она, вставая, когда Пэриш с дочерью на плечах поднялся по ступеням на веранду. Маделина Луиза Данфорд, кто же вас так испачкал?

- Я играла с Джиной Ли, - объяснила голубоглазая брюнетка. Речь шла о Джине Ли Харрингтон, крестнице Джины, названной и в ее честь тоже.

- Подумаешь, девчонки лишь немного повозились во дворе! - Пэриш подмигнул и опустил дочь на пол веранды. - Я одновременно помогал Снэйку с насосом и приглядывал за ней.

Когда дочь подбежала и одарила Джину восторженными объятиями и поцелуями, та подумала, что слишком любит ребенка, хоть и священной материнской любовью.

- Можно я попрошу Джуди наполнить ванну прямо сейчас? - возбужденно спросила дочка. Еще одна перемена в Мелагре. С тех пор как большую часть времени Джина посвящала или родительским обязанностям, или работе бок о бок с Пэришем, или ведению счетов (компьютер, по мнению Пэриша, следует использовать только в сражениях с иностранцами), в доме появилась экономка.

- Конечно, дорогая. Скажи Джуди, что я скоро приду посмотреть, как ты купаешься.

Пэриш обхватил жену сзади и ткнулся в шею, вытворяя нечто восхитительное с ее ухом.

- Мэдди не единственный, кто испачкался. Ты помоешь и меня тоже?

- Мм. Может быть, позже. - Она повернулась в его руках и поцеловала открытое место на его шее. Его кожа имела привкус тяжкой работы и, как всегда, возбуждала ее. - Это зависит...

- От чего? - спросил он, спускаясь губами по ее шее, а руками - вниз по спине.

- От того, обещаешь ли ты ответить любезностью на любезность.

- Сделано. - Он даже застонал, приближая губы к ее губам для долгого, жадного поцелуя. Ему и сейчас не стоило никаких усилий зажечь в ней страсть, и это было то немногое, что не изменилось в Мелагре. Они неохотно оторвались друг от друга, понимая, что страсть их не может быть полностью удовлетворена, пока дочь не спит. Это неудобство было единственной оборотной стороной их родительской жизни! - Она в самом деле выглядит усталой, намекнул Пэриш. - Не следует ли отправить ее в постель пораньше? К тому же у нее завтра будет насыщенный день, ведь прибудут новые рингеры.

Джина засмеялась:

- Ты неисправим.

- Это то же, что ненасытен?

- В твоем случае - да! Они рука об руку вошли в дом, но, в то время как Джина продолжила путь в ванную к Мэдди, Пэриш отклонился в направлении кухни. Джина улыбнулась про себя, когда он по прямой направился к холодильнику, открыл его, чтобы достать банку пива, и натолкнулся на двухлитровый пластиковый пакет молока. Это тоже не изменилось в Мелагре Пэриш по-прежнему любил выпить пива, придя домой после тяжелой работы, а Джина по-прежнему не доила коров и не пила парного молока.