Талисман на любовь.Трилогия (СИ) - Богатырева Юлия - Страница 116

Когда она закончила, в комнатке воцарилось тяжёлое молчание. Оно всё длилось и длилось: князь Стэфан горестно уставился в одну точку, внезапно постарев и явно глубоко задумавшись, а Фая не решалась нарушить его размышления. Наконец, сайл произнёс:

— Вот, значит, как всё обернулось… Фаина, мне кажется, я должен кое-что тебе рассказать — медленно проговорил князь, внезапно опять переходя на ты и внимательно вглядываясь девушке в лицо — Но прежде ответь, ты помнишь своё детство? Какое твоё самое раннее воспоминание?

Зелёные глаза Находкиной удивлённо расширились, но, помолчав, она послушно ответила:

— Знаете, я не помню, что было в моём глубоком детстве. У меня не было родителей, и я не знаю, что с ними произошло. Я росла в детском доме — это такое место, где собирают сирот и беспризорных детей и назначают им воспитателей. Поэтому мои первые воспоминания связанны именно с тем местом и не сказать, что они особо приятные. А зачем вам?

— Сейчас объясню — пообещал мужчина и снова спросил — А тебе наш замок или эта комната не кажется знакомой? Может быть у тебя возникали какие-то видения, связанные с этим местом?

Фаина сразу вспомнила свои эксперименты с крепостной стеной и недовольно нахмурилась, подумав, что этот странный сайл каким-то образом догадался о её даре. Девушке не хотелось посвящать незнакомца в свои странности, поэтому она твёрдо ответила:

— Нет. Я ничего не видела. К чему эти вопросы? Может быть прямо скажите, чего вы от меня хотите?

Сайл расстроенно вздохнул и пробормотал, обращаясь скорее к себе, чем к землянке:

— Жаль, я надеялся, что ты хоть что-то вспомнишь, тогда мне было бы проще тебе объяснить, насколько всё запуталось.

Фаина посмотрела на опечаленное и осунувшееся лицо князя дель Алонийского и ей вдруг стало его очень жалко. Помимо воли у неё вырвались слова:

— Знаете, это очень странно, но хотя я впервые в ваших краях и в вашем мире, совсем никого здесь не знаю, вы и ваша дочь почему-то кажетесь мне очень знакомыми… Как будто раньше я вас знала очень хорошо, но потом почему-то забыла…

— Правда? — неизвестно чему обрадовался князь Стэфан и широко улыбнулся сразу помолодев — Тогда, я не ошибся! Итак, Фаина, самое главное, что я должен тебе сообщить это то, что ты родом отсюда и в какой-то степени я являюсь твоим отцом…

— Я знала!! — перебила его землянка от избытка чувств подскочив с постели, на которой они с князем расположились — У меня сразу возникло ощущение, что вы мне будто родственник! Это было тем более странным, что родственников у меня никогда не было, и для меня это чувство совершенно новое! Так значит, Стэфания — моя сестра? А где наша мама? Мы со Стефанией близнецы? — засыпала Фая вопросами новообретённого отца.

— Не совсем — улыбнулся князь, ласково разглядывая девушку — Садись. Давай я попробую рассказать всё по порядку, а то ты запутаешься.

Фаина радостно кивнула и плюхнулась на своё место на кровати, с нетерпением и любопытством уставившись на ксента.

— Ну ладно, слушай — начал князь Стэфан — Когда моя Фани была ещё совсем крошкой, у неё проснулся магический дар. Ей было всего три оборотика, а дар был настолько мощный, что не всякому взрослому магистру было под силу совладать с ним. К тому же она была слишком мала и не могла его контролировать, потому что дар проснулся слишком рано. Как и все детишки её возраста, Фани росла непоседливой маленькой леди, она всё время носилась по замку и совала свой любопытный носик во все щели. Она всегда оказывалась там, где её не ждали и постоянно хотела всем помочь. Но её помощь приводила к непредсказуемым последствиям! Представь, малышка хочет помочь своей маме накрывать на стол в трапезном зале, и вдруг все столовые приборы взмывают в воздух и начинают носиться за айлами, которые украшают зал к приходу гостей. Фани сначала в панике бегает за ложками и вилками, пытаясь вернуть их на место, а потом заметив, как забавно айлы удирают от опасных предметов, начинает хохотать и веселиться до упаду. Или вот ещё: дочке захотелось помочь одной старой айле, которая убирала восточный коридор и, судя по рассказам очевидцев, оттирала какое-то трудноудаляемое пятно с пола. Фани предложила свою помощь и, к несчастью, служанка согласилась. Надо сказать, что пятно сразу исчезло… Вместе с половиной восточного коридора! Хорошо хоть нам повезло, и в тот раз там не оказалось никого из сайлов! — проворчал князь Стэфан, углубившись в воспоминания, и замолчал.

— А что было дальше? — спросила Фаина, заинтересовавшись рассказом не на шутку и от нетерпения подавшись вперёд.

— А дальше мы с моей женой, леди Стэллой, долго упрашивали дочь вернуть всё как было. Она честно попыталась это сделать, но не смогла. Пришлось нам отстраивать восточный коридор заново… И таких случаев у нас было не счесть, каждый день что-то случалось!.. Как ты понимаешь, мы держались сколько могли, пытались сами учить дочь, приглашали к ней магов-педагогов, даже построили ей эти покои из адамантина, где её дар не мог причинить вреда ни ей самой, ни кому-то другому, — ксент обвёл рукой маленькую комнатку, в которой они находились — но всё равно Фани умудрялась что-нибудь учудить. Конечно, нечаянно, но нам со Стэллой от этого было не легче: мы начали всерьёз опасаться за сохранность нашего замка и живущих в нём сайлов.

Разумеется, мы могли бы увезти Стефанию куда-нибудь в глухое место и оставить там под надзором, но мы слишком сильно её любили и не хотели никуда от себя отпускать. Кто-то из знакомых ксентов рассказал нам, что дар можно заблокировать или как-то ограничить, но когда мы пригласили квалифицированных магов для этого, они все как один заявили, что дар Стефании имеет спонтанную природу: если он не будет проявляться естественным образом, то постепенно зачахнет и угаснет, так что ограничивать его, а тем более глушить ни в коем случае нельзя.

Мы уже почти отчаялись, не зная, как справиться с этой проблемой, когда вдруг однажды, в дождливую осеннюю ночь, на пороге нашего замка возник странствующий маг…

К статному мужчине в дорогом камзоле тёмно-синей расцветки, сидящему в удобном кресле за письменным столом и напряжённо разглядывающему какой-то пергамент, ворвался молодой сайл с горящими от восторга глазами:

— Милорд! Там у ворот стоит сайл. Он просит ночлега на одну ночь, говорит, что он — странствующий маг! Впустить?

Мужчина бросил взгляд в окно, за которым разыгралась нешуточная буря с непрекращающимся ливневым потоком и сильными порывами ветра:

— Да. Впусти — ответил князь дель Алонийский (а это был именно он) — И скажи леди Стэлле, чтобы встретила гостя. Я скоро спущусь.

— Слушаюсь, милорд! — поклонился слуга и исчез за дверью.

Некоторое время спустя, и хозяев и гостя можно было увидеть в гостиной у камина, попивающими лёгкое подогретое вино. Вдруг в комнату ворвалась маленькая девочка: она гналась за странным существом, которое напоминало небольшую скамеечку, накрытую сверху ярким расписным платком (забегая вперед, отметим, что так оно и было, просто скамейка вдруг ожила и проявила невиданную прежде прыть). А на скамейке восседал маленький мальчик и, вцепившись в сидение, что было сил, верещал на всю округу.

Девчушка же бежала за странным наездником и, размахивая ручками, кричала:

— Стой, лошадка! Пликазываю тебе остановиться!! — тут запыхавшейся малышке, видно надоело догонять, поэтому она застыла на месте и, вытянув ручку к внезапно ожившей скамейке, прищурилась и громко крикнула — Я говолю — замли!!!

Из ладони девочки высверкнула яркая вспышка, но она попала вовсе не в скамейку и её горе-наездника, а в то место, где цель только что была — в невысокий комод. И хорошо! Потому что комод подпрыгнул и мгновенно покрылся льдом…

Наученные горьким опытом, родители малолетней магички кинулись улаживать инцидент: леди Стэлла побежала успокаивать маленькую княжну, которая заревела от того, что промазала и явно собиралась повторить свой опыт: