Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ) - "Кайнэ" - Страница 19

— Ю-ху! Вот это пир! — Славка и повеселевший Невилл налегли вместе с Полумной на еду. Тысячи вилок, ложек и ножей засверкали в зале. Молчавший во время Церемонии зал весело загомонил.

Уплетая жаренную картошку с отбивными, Слава пока молча прислушивался к разговорам — помимо него и Невилла, на одном с ним курсе были некий Рон Уизли — высокий, рыжий парень из многодетной семьи, Дин Томас — из семьи маглов и Симус Фининган, чистый маг. Перезнакомившись меж собой, парни заговорили о семьях, увлечениях и будущих уроках. Невилл сидел между Полумной и Славой, а Гермиона расположилась по правую руку Славы; она общалась со старостой факультета, с Перси — ее страшно заинтересовали магические науки.

К Славе подлетел призрак их факультета.

— Я, кажется, не представился нашим новичкам. Я — сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора.

— Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. Он сидел рядом с Полумной. — Мои братья рассказывали о тебе — ты Почти Безголовый Ник!

— Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган.

— Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым?

Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось.

— А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо.

Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Рон судорожно вздохнул — и закашлялся, совсем забывая о еде, которую он жевал. Рогозин скривился, а Луна усмехнулась в тарелку со стейком, но с большим вниманием (даже с профессиональным интересом!) разглядывала то место, где голова была отделена от туловища. Затем сэр Николас потянул себя за правое ухо и голова с щелчком встала на место.

— Простите меня за вопрос, сэр, — проговорила Луна, — а какой из ударов топора палача стал для вас смертельным?

— Как вы узнали, мисс…

— Лавгуд. По характерным следам на вашей шее. — она показала пальцем на воротник. — Палач долго не мог правильно осуществить задуманное…

— Просто он не заточил топор!!! — призрак, по-видимому, обиделся на ее вопрос и нырнул прямо в стол.

Полумна развела руками:

— Я не хотела его обидеть… Просто… интересно.

Рогозин чуть не поперхнулся тыквенным соком, быстро заглушая свой смех. Невилл, было, испугался призрака, но сейчас расслабился.

Его рукав мантии неожиданно дернулся, обнажая запястье. Рогозин вторично чуть не поперхнулся глотком из бокала — белые следы на руках ясно указывали, что Невилл когда-то резал себе вены…

Решив, что обязательно спросит потом, когда представиться случай, Вячеслав оставил пустой кубок в сторону и взглянул через Невилла на Полумну. Девочка, поймав его слегка растерянный взгляд, нахмурилась.

— Эй, Рогозин! — громко обратился к нему Симус, — говорят, что ты не из нашей страны! И уже затеял драку!

— Угу, я из России! Насчет драки — кто-то слишком сильно преувеличил мои физические способности… Как тут слухи-то быстро распространяются! Тем более, я только-только прибыл из моей страны, я попросту никого здесь еще знаю, — наивно захлопал ресницами парень, решив прикрыть слухи о себе сразу.

О семье и о себе он рассказал немного. Нечего кому-то о нем знать — о нем, и его настоящем имени. Сказал лишь, что его усыновили, и ему потом пришло письмо из Хогвартса. И все. Так он узнал, что он маг.

— Перси, — обратилась к старосте Гермиона, — расскажи, пожалуйста, о преподавателях… Кто тут кто?

Рогозин навострил уши. Кое-кого он уже знал, например профессора МакГонагал и лесничего Хагрида. В центре, в кресле, похожем на трон, сидел седовласый и длиннобородый директор. Он производил впечатление очень древнего старца, но общался с учителями так живо, что не верилось своим глазам. Старик был одет в роскошную темно-фиолетовую мантию, расписанную золотыми звездами. На голове у него была такая же остроконечная шляпа — прямо-таки настоящий волшебник из книг! Но его глаза за стеклами очков-половинок…

Слава, изучая психологию поведения вместе с матерью, хорошо знал, когда человек лжет или притворяется. Глаза — недаром зеркало души… Голубые глаза сверкали так холодно! Будто бы грозили заморозить все вокруг. Он вроде бы беседовал с профессором МакГонагал, даже улыбался и смеялся, но глаза оставались недвижимыми. Такие же холодные, и такие же опасные…

-… вон там — профессор Квиррелл, учитель по защите от темных искусств…

Молодой, очень дерганый мужчина лет тридцати-тридцати пяти, в черной мантии и с дурацким тюрбаном на голове, который носят сейчас только шейхи или арабы… Фу! Вся одежда сидела на нем мешком.

-… профессор Флитвик, заклинания… Декан Райвенкло.

Миниатюрный преподаватель чар. Милый старичок с усами.

— Профессор Стебль, травология… Декан Пуффендуя.

Пухлая волшебница в темно-зеленой мантии, которая была заляпана пятнами, и жуткими, поломанными ногтями на руках, показалась Славе на вид довольно-таки… Хорошей.

Рядом с Квиреллом восседал преподаватель с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей.

— Это профессор Снейп, наш преподаватель по зельям… Жуткий тип. Декан Слизерина. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп…

Рогозин с интересом разглядывал Снейпа. Его облик прямо-таки кричал о противоречивом характере владельца. Глаза были черными как ночная тьма. У него были тонкие пальцы, тонкие запястья… Мантия наглухо закрывала шею, обнажая лишь кисти рук.

Волосы явно покрыты какой-то защитной жидкостью, так как если он варит зелья, то…

Когда все насытились возникшим десертом и сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие холодом глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли, братьев Рона. Рон, оказывается, был в семье шестым!

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью…

«Зачем? » — спросил сам себя Слава, — «зачем он говорит о запрете вслух? Хочет чтобы все обратили внимание и заинтересовались этим… запретным коридором?! Для кого он это так подчеркивает?!»

Ответ он не нашел. Но в голове звякнул тревожный колокольчик.

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор.

Слава заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки.

Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.

— Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!

И весь зал заголосил…

Через минуту Славе уже хотелось провалиться под землю, сгорая от стыда. Такого позора и такого безобразного хорового пения он еще в жизни не слышал! Хорошо, что он очень тихо повторял слова и его не было слышно в общем пении! Близнецы Уизли вообще пели в «похоронном» темпе, специально отставая от всех и явно прикалываясь, так как директор собственноручно разрешил…