Ipso jure. /лат. «В силу закона.» (СИ) - "Кайнэ" - Страница 109

Все опять повторилось через секунду. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:

— «Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».

Стол колледжа Пуффендуй взорвался аплодисментами и радостными криками. Все вокруг тоже поддерживали Пуффендуйцев. Рогозин с друзьями тоже звонко хлопал выбранному Чемпиону. Школа ликовала ровно до тех пор, пока…

Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент.

Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал… еще одно имя:

— «Вячеслав Рогозин».

====== Встреча двух. ======

Рогозин сидел с таким выражением лица, словно бы его приложили пыльным мешком по голове. До мозга с трудом доходило то, что сейчас произошло.

Он оглянулся в полном непонимании на друзей, но друзья пребывали в таком же шоке, как и он сам. Луна, сжав его локоть, обратила его внимание на судий. Мадам Боунс поманила его, чтобы гриффиндорец следовал за ней.

Рогозин поднялся со своего места, и под гробовое молчание остальных последовал за ней…

— Это неслыханно! — говорила с акцентом директриса Шармбатона. — Мы не позволим Хогвартсу откусить от куска два раза!

— Парень не виноват, что его выбрал Кубок, — прорычал из своего угла Грюм. — Ему вообще было не до Кубка Огня, он все время был у нас с Горацием на глазах! И вообще — к Кубку было применено мощнейшее заклинание, которое заставило его забыть о количестве участников…

— Поддерживаю Аластора, — закивал с горячностью Слизнорт. — Парень точно не бросал свое имя в Кубок!

— А как же тогда объяснить, что его имя оттуда появилось?! Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов…

— Слава, и все-таки, ты бросил в Кубок свое имя?

— Нет, — под прицелом всех взглядов ответил Вячеслав. — Я не бросал!!!

— Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в Кубок твое имя?

— Нет, — твердо ответил Рогозин-младший. — Мне это не нужно, да и когда мне было просить?!

— Он говорит неправда! — воскликнула мадам Максим. Рогозин, сжав кулаки и зубы, с трудом терпел, чтобы не сказать в ответ иностранке колкости.

— Рогозин не смог бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.

— Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — пожала плечами мадам Максим.

— Наверное, ошибся, — согласился Дамблдор.

— Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, — вспыхнула МакГонагалл. — Все это глупости. Вячеслав не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Он превосходный и отличный ученик! Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно!

— Мистер Бэгмен.— В голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наш беспристрастный судья. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?

Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо:

— Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из Кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.

— Но я не хочу в нем участвовать?! — взорвался Вячеслав. — Я не бросал свое имя в Кубок!

Наконец вернулась миссис Боунс. Но не одна, а вместе с его матерью. По-видимому, по дороге сюда она сказала, что случилось, и вид матери не предвещал ничего хорошего… Слава внутри содрогнулся, понимая, что крупно попал.

Мать жестким взглядом окинула собравшуюся публику и проговорила с таким холодом в голосе, что Вячеслав сначала даже не поверил своим ушам:

— На каком основании вы обвиняете моего сына в случившемся?! Не имея доказательств на руках? И почему он обязан участвовать в этом Турнире, несмотря на то, что его имя попало в Кубок незаконно?

— Просто, миссис Рогозина, Кубок уже погас. И с каждым заключен магический контракт, который нарушить нельзя…

Виктор глядел из своего угла на мрачнеющего от каждого сказанного слова судий Вячеслава, скрестившего руки на груди.

— Я знаю, — обратился к нему он по-русски, — что ты не виновен в случившемся…

— Спасибо, Виктор…

Тем временем, шармбатонский директор уже просто фигурально «исходила ядом» на пару с дурмстрангским директором:

— Но…

— Нам неизвестно, как это могло произойти, — обратился Дамблдор к присутствующим. — Но иного выхода нет. Кубок выбрал двоих: Седрика и Гарри. И им ничего не остается…

— Но Дамблёдорр… — взвыла она. Рогозина с чистой, незамутненной ненавистью глядела в лицо француженке.

—Дорогая мадам Максим, а вам иной выход известен? — уже с диким раздражением в голосе проговорил директор Дамблдор. — Буду очень рад выслушать!

Но мадам Максим не проронила больше ни слова, она просто клокотала от гнева. И не только она. Каркаров злился не меньше. Один только Бэгмен был охвачен радостным спортивным волнением.

— Ну что ж, — потер он руки и улыбнулся. — Пора дать чемпионам соответствующие инструкции. Эта честь, Боунс, представлена тебе. Не возражаешь?

—Да, да… Инструкции, — очнулась женщина от своих мыслей. — Первый тур…

Она подошла к камину.

— Первый тур проверит вашу смекалку, — принялась за объяснения Амелия. — Мы не посвящаем вас в то, какое испытание вам предстоит. Для волшебника крайне важно действовать смело и находчиво в неожиданных обстоятельствах. Первый тур состоится двадцать четвертого ноября в присутствии зрителей и судейской бригады. Участникам Турнира воспрещается принимать от учителей хоть какую-то помощь. Единственное оружие чемпиона — волшебная палочка. По окончании первого тура вы получите инструкцию для второго. Учитывая затраты сил и времени для подготовки к Турниру, чемпионы освобождаются от годовых экзаменов. По-моему, это все, Альбус? — повернулась она к Дамблдору.

Тот кивнул.

Рогозина глядела на бледного сына, который уже хорошо понимал, что все, от Турнира и участия на нем не отвертишься…

— Неужто ничего нельзя сделать? Абсолютно… ничего? — жалобно проговорила Рогозина, с полным отчаянием глядя на Боунс. Все уже ушли, благо было очень поздно, да и еще эти выборы четырех чемпионов вместо трех…

— Сожалею, Галина Николаевна. Я бы могла вам лгать, но нет, не буду. Славе придется участвовать… — развела руками Боунс. Это происходило уже после того как все — и судьи и участники с директорами школ-соперниц удалились. — Найти бы того, кто тебе так удружил… Вячеслав, есть мысли, кто это?

— Даже не представляю… — покачал головой Вячеслав. — Не ведаю, чтобы у меня были такие враги. Хотя пару знаю…

Судя по всему, как скрестились серо-стальные и зеленые глаза, мать и сын друг друга хорошо поняли.

Позади раздалось знакомое шарканье, и перед ними всеми предстал Аластор Грюм собственной персоной.

— Аластор?

— Амели, я ему помогу. Мне плевать на правила. Ты же знаешь, — криво улыбнулся мужчина. — Очень рад знакомству с вами, Галина Николаевна, я столько о вас слышал… — сказал он по-русски.

Женщина чуть с удивлением рассматривала легендарного мужчину…

(Неделю назад после получения письма из Англии. ФЭС.)

-… Галь? Чего читаешь? — спросил Майский, когда они с начальницей, плюс Тихонов и Круглов, встретились в буфете.

— Корреспонденцию из Англии. — Рогозина с интересом вчитывалась в рукописные строчки, держа на весу фэсовскую кружку. — В этот раз письмо интереснее, чем прочие. У них преподаватель появился такой… Своеобразный. — Она сделала глоток.

— А по какому предмету? — поинтересовался Сергей, и тут Рогозина поняла, что попала… Впрочем, она тут же придумала…