Мышка, Воробышек и другие мистические твари (СИ) - Федоренко Марго - Страница 57

— А кукиш тебе, Баба Яга! Я не съедобный! — ответствовала рыжеволосая бестия.

— Аристарх! И не стыдно? С пожилой женщиной так не красиво разговаривать! — нравоучительно говорила мама, погрозив пальцем.

— А чего она на меня пялиться, как медведь на мед! Во-во, голодными глазёнками! Э… э…э! — и мелкий показал бабульке язык.

— Аристарх! Сейчас ты у меня получишь подзатыльник, если не перестанешь грубиянить! — грозно предупредил отец.

— А применение силы — это прямое нарушения прав ребёнка! — начал умничать мелочь рыжая. На лице отца выразилось негодование напополам с возмущением.

— Нет, вы это слышали? И что нам с ним делать? Вы можете на него какой наговор наложить, что бы он стал тихим и послушным? — это мой отец сказал. Ни фига! Я и так робкий, послушный — что по мне не видно? (это была такая плохая шутка, можно смеяться)

— Увы, нрав истинного небожителя навсегда останется при нём — а вот его сверх способности и внешность можно, малость, подкорректировать, да так что его от простого смертного не отличишь. Но! Он всё ровно не будет меняться с течением годичных циклов. Этого я изменить не могу, как дать вечную жизнь смертному. Он высшее существо и навек таким останется. Придёт время и наложенное мной заклинание рассеется без следа и он вновь станет, кем является! — ответствовала бабулька. А родители внимательно внимали ее словам. Опять кадры моей жизни ускорили свой бег. А вот тот самый роковой день, когда ВСЁ и случилось. Я уже подрос эдак до десяти годков, отнюдь не похож уже на упавшую звезду с неба, а вполне себе простой человек.

— Дарья, смотри какой ладный мальчонка и даром, что рыжий, зато белокожий, гляди через шесть лет он сможет очаровывать девушек, особо не стараясь, с такой то выразительной внешностью…:- громким шёпотом сказала одна красна-девица другой, когда они проходили мимо мальчонки. И дружненько начали хохотать, мелкий на них смотрит, как на дур. Неа, я с возрастом, стал более лоялен к женскому полу. Бли-ин, мне сегодняшнему уже две тысячи лет, это убиться тапочкой много! Какой я древний, мля, и как истинного старикашку на молоденьких девушек тянет, на Стасю, например. Стася…

— Эй, ты о чём сейчас думаешь, засранец пришибленный? — раздался оглушительный голос этой доставучей бабуськи.

— Ни о чём… — бесстыдно вру я. А нечего мне мешать думать о развратном…тьфу…прекрасном!

— Ага, а судя по твоей роже, как у мартовского кота при виде кошечки, ты отнюдь не о размножении цветочков подумал! — ехидство так и плескалось в скрипучем голосе старой ведьмы.

— Не правда! — даже возмутился я.

— Ага, я типа, верю. Ну-ну: — и тонна сарказма в голосе моей проводницы во времени.

Ближе к ночи. Когда весь трудовой люд спал, после работ на поле. Пришла в деревню беда-смерть в лице злого чародея из Темного мира… Опа! А я и забыл что это Змей губителем моей деревни стал, только тогда его иначе как Дэзарен ван Дарэн не величали, урод галимый. И тут началось истинное побоище — этот выродок взрывными заклинаниями без предупреждения, подло начал сносить одноэтажные (раньше других-то и не было) домики. Щепки летели в одну сторону, предметы утвари в другую. Поднялся крик-гам. Люди не поймут, что случилось — думают, пожар начался, иль кочевники напали. И им не вдомёк, что их противник один-одинёшенек чародей злой (Змей тогда был никто и звали его никак). Народ пытается тушить дома — тщетно. Змей либо заново поджигает, либо убивает тушащих пожар. Вот очередь и до моего дома настала. Конечно, от переживаний, нахлынувших на меня волной, я хотел помешать Змею. Да только это уже боле не моё время. И по сему, влиять на события я не могу. От осознания своего бессилия в данной патовой ситуации меня такая злоба взяла, если бы эта старушенция не догадалась стряпаться от меня — я б на ней зло ненароком выместил. И по делам было б, нечего меня заставлять заново переживать всю ту боль, что довелось познать.

— Ты что творишь, ирод? — вылетел мой отец из дома с мечом на голо и пытался атаковать чародея, ему б удалось — да Змей хитрый и изворотливый, как и все гады. Подлый гад выкрутил отцовую руку, держащую меч и тот выронил его.

— А ты у нас здесь самый смелый, да? — шипел Змей на ухо папы. Но отец не боялся скорой гибели — я видел в его глазах лишь жажду защитить нас с мамой, во что бы не стало, как я защищаю друзей и Стасю сейчас. И даром, мы не родня — ведём себя одинаково: безрасудствено и самопожертвенно. Я улыбнулся этой мысли. А по щеке потекла одна единая слеза: — Скажи, мне, мил человек, не падала ли звезда в ваших землях? Алая-алая с золотым пламенем? Если скажешь правду — пощажу и тебя, и семью твою. Даже награжу! Я добрый! К тем, кто мне полезен.

— Ничего я тебе не скажу! Темномирец, посланник чёрных сил! Тьфу, — и плюнул мой родственник названый в лицо Змея презрительно.

— Зря! — вытираясь рукавом, ответил сухо Змей и свернул шею моему папе. Я не осознано дёрнулся, как бы это меня там сгубили. Папа… Взорвалась в моём сердце всеобъемлющая боль миллионами осколков и начала рассекать его на части. А душу твари боли рвали, как голодные псы. Я взглядом проследил за опавшим телом отца. А в горле застрял предательский ком, я не осознанно сжал руки в кулаки, забыв о когтях, за что и поплатился — когти впились в плоть, потекла кровь — да мне было всё ровно, ведь боль душевная была в тысячу раз сильней. Но тут из дома выбежала насмерть перепуганная мама. Как увидела убитого отца, сразу самозабвенно бросилась к его телу. Нет! Милая, мама, беги, ибо тоже погибнешь, как отец!

— Неужели я ни чем не могу помочь ей? — мрачно спросил я и на мое лицо упала черная тень.

— Нет! Только наблюдать! — после заминки ответила ведьма.

— Но как же так? — с досады, что я не могу ничем помочь матушке хотелось выть. Я, конечно, попытался взять её за руку — да оказалось что я бестелесен сейчас, как призрак. А мама прошла мимо меня навстречу своей гибели.

— Как? Кто вы? Зачем убили моего мужа? — причитала мама, взглянувши заплаканными глазами на Змея, а тот ухмыльнулся ей надменно.

— Какая прелестная жена у этого неудачника! Может, оставишь этого мертвеца — ему уже не поможешь и пойдёшь со мной? Мне как раз нужна жена. А ты так хороша, — медленно приближаясь к маме начал ректи этот выродок холоднокровный, а его глаза блестели холодным блеском, как у змеи. Ветер тронул длинные волосы Змея, они изумрудными волнами стали развиваться.

— Лучше смерть! Чем быть с таким, как ты! Бессердечным, озлобленным и навек проклятым на одиночество! — с презрением в глазах ответила мама, целуя отца в холодный лоб и бережно сжимая в объятиях.

— Жаль, может, ты мне подскажешь, не падала звёздочка в ваших краях? — с вычурной вежливостью испросил Змей. Аж тут в него полетело несколько орехов в твёрдой скорлупе и один попал в глаз (ес), а другой в плечо. Тот взвыл от боли. Змей ещё сильнее побледнел.

— А ну не тронь мамочку, змеина подлая!!! — грозно провозгласил, целясь из рогатки в этого типа, стоявший на крыши нашего дома я, который мелкий.

— Аристарх, милый, беги отсюда! Быстрее! — вскричала внезапно мама, увидев пацанёнка.

— Без тебя я никуда не пойду! — ловко спустившись из крыши проговорил мальчонка, бежавший к маме. Да тут его ждала неудача — Змей схватил его за шкирку и сказал:

— Ах ты, паршивец, мелкий! Ты хоть знаешь в кого попал? — грозно изрёк, шипя от злости злодей.

— А ты, дяденька чешуйчатый, не понял кого за шкирку так не уважительно держишь! — и пацан извернулся ловко и как даст…ой-й… между ног Змею. Вроде маленькой ножкой, зато с силой, вполне взрослого чародея скрутило от дикой боли та-ак живописненько. А мелкий подбежал к маме.

— Милый мой, ну чего ты у меня такой не послушный? Он же тебя убьет! — обнимая пацанёнка за хрупкие плечи, проговорила мама нежно.

— А что с папой? — не понимал видать мелкий, что беда пришла.

— А папа… его больше нет… — спрятала печали полные глаза мама от сына.

— Как? — пацанёнок искренне не понимал смыл вложенных в слова матери.