Черный Ангел - Коннолли Джон - Страница 41

— А старуху помнишь? Ту, что разыскала тебя пару ночей назад и задала тебе этот же вопрос? Помнишь, как ты повел себя с ней?

После секундного замешательства Джи-Мэк кивнул, не поднимая головы. Капли крови орошали изъеденный временем асфальт у его ног, траву, пробивавшуюся сквозь трещины.

— Что ж, я еще даже бить тебя не начал за твою грубость и несдержанность! Или ты отвечаешь прямо сейчас на мои вопросы, или тебе на своих ногах отсюда не уйти. Понял меня? — Луис говорил все тише, пока совсем не перешел на шепот. — И хуже всего для тебя то, что я не стану убивать тебя. Я оставлю тебя калекой, с руками, которые не будут держать, ушами, которые не будут слышать, и глазами, которые не будут видеть. Тебе все ясно? Вопросов ко мне нет?

Снова Джи-Мэк кивнул. Он не имел основания сомневаться, что этот человек выполнит все свои угрозы в буквальном смысле.

— Смотри на меня, — приказал Луис.

Джи-Мэк опустил руки и поднял голову. Нижняя челюсть отвисла от удара, зубы были измазаны кровью.

— Что с ней случилось?

— Какой-то тип пришел ко мне, — начал Джи-Мэк. Его голос звучал искаженно из-за развороченного носа. — Пообещал мне хорошие деньги, если я смогу выследить ее.

— Зачем она ему?

— Она бывала в доме у одного старого пугала по имени Уинстон, а на того напали. Старика убили, его водителя тоже. Алиса и другая девчонка, Серета, на беду оказались там. Сбежали, но Серета взяла там что-то, прежде чем убежать. Эти парни, ну, кто все затеял с Уинстоном, хотели вернуть себе вещицу. — Джи-Мэк попытался сплюнуть кровь, которая теперь сочилась по губам и подбородку. Боль заставила его вздрогнуть. — Послушай, она же была наркоманка, — сказал он. Это была уже мольба, но говорил он все так же монотонно, как если бы сам не верил тому, что сообщал Луису. — Незаметно для себя скатывалась. Не зарабатывала больше сотни, да и то в удачную ночь. Так или иначе, мне пришлось бы скоро избавляться от нее. Он сказал, что ничего плохого с ней не случится, ей только надо сказать им о чем-то.

— Ты пытаешься сейчас убедить меня, будто поверил ему?

— Какое это имеет значение? — Джи-Мэк посмотрел Луису прямо в лицо.

Впервые за все годы знакомства с Луисом мне показалось, что он теряет контроль над собой. Я видел, как он поднял пистолет и его палец напрягся на спусковом крючке. Я вытащил руку и остановил его, чтобы предотвратить выстрел.

— Если убьешь его, мы ничего больше не узнаем.

Пистолет продолжал сопротивляться нажиму моей руки еще пару секунд, затем замер.

— Как его зовут? — сказал Луис.

— Он не называл себя. Мерзкий, жирный урод, от него жутко разило. Я и видел-то его только один раз.

— Он назвал телефон, место, чтобы связаться с ним?

— С ним был другой, тот называл. Худой такой тип, весь в синем. Он пришел ко мне, после того как я сказал ему, где ее найти. Он принес мне мои деньги и велел мне помалкивать.

— Сколько? — спросил Луис. — За сколько ты продал ее?

Джи-Мэк сглотнул.

— Они обещали еще... если она сдаст им Серету.

Я отступил подальше от них. Если Луис хотел убить его, то пусть сделает это сейчас.

— Она моя сестра, — сказал Луис.

— Я не знал. Да не знал я! Думал, у нее никого нет. Не думал, что кому-то до этого всего вообще есть дело.

Луис схватил Джи-Мэка за горло, уперев дуло пистолета в грудь. Лицо Луиса исказилось, и откуда-то из глубины его тела с силой вырвался вопль, из той глубины, где хранилась его любовь, преданность, окруженные стеной всего того зла, которое он свершил.

— Не надо, — взмолился сутенер, теперь уже плача. — Прошу вас, не надо. Я знаю больше. Могу сказать.

— Говори. — Луис приблизился к нему так близко, что кровь изо рта Джи-Мэка брызгала на его лицо.

— Я пошел за этим типом, после того как тот принес деньги. Хотел знать, где смогу найти его, если придется.

— То есть в том случае, если нагрянут полицейские и тебе придется сдать его, чтобы спасти свою шкуру.

— Вовсе нет, поверьте, без всякой мысли!

— И?

— Отпустите меня, — попросил Джи-Мэк. — Я скажу вам, только отпустите меня.

— Ты еще и издеваешься надо мной!

— Послушайте, прошу вас, я поступил плохо, но сам я не трогал ее. Вам надо поговорить с ними, у них узнать, где она, что с ней. Я скажу вам, где найти их, но отпустите меня, и я уйду. Я уйду из города, и вы никогда не увидите меня снова, клянусь.

— И ты хочешь добиться сделки с тем, кто воткнул ствол в твою грудь?

Тут вмешался Эйнджел.

— Мы не знаем, что она мертва. Может, еще есть шанс найти ее живой.

Луис перевел взгляд на меня. Если Эйнджел играл хорошего полицейского, а Луис плохого, то мне отводилась роль где-то посередине. Но, если Луис убьет Джи-Мэка, меня не ждет ничего хорошего. Я не питал иллюзий: Мэкки с Дании пойдут по моему следу, а у меня нет никакого алиби. Сначала начнут задавать щекотливые вопросы, потом полезут в старые раны, а лучше бы оставить все как есть и не копаться в этом больше.

— Я скажу так: выслушай его. Поищем этого парня. Если он лжет, поступишь с ним, как сочтешь нужным.

Луис задумался. Все это время жизнь Джи-Мэка висела на волоске, и он знал это. Наконец Луис отступил на шаг и опустил пистолет.

— Где тот тип?

— Я проследил за ним. Это за Бедфордом.

— Похоже, купил ты себе еще несколько часов жизни. — Луис согласно кивнул.

Гарсия наблюдал за этой четверкой из своего укрытия. Он поверил всему сказанному Брайтуэллом и обещанной награде. Теперь на его запястье появилась метка, по которой он мог быть узнан другими подобными ему, но в отличие от Брайтуэл-ла он был простым пехотинцем, обычным призывником в большой войне возмездия. Брайтуэлл также носил метку на запястье, и хотя ее нанесли гораздо раньше, казалось, она никогда так и не заживет. Когда Гарсия подходил близко к Брайтуэллу, он иногда чувствовал запах паленой плоти, если зловоние, исходившее от этого жирного человека, не заглушало его.

Гарсия не знал, действительно ли толстяка звали Брайтуэлл. Надо сказать, он даже не задумывался над этим вопросом. Он доверял Брайтуэллу и был благодарен за то, что тот нашел его, привез в этот огромный город и дал место, где можно было работать и воплощать свои навязчивые идеи. Он только засомневался, разумно ли было не вмешиваться, когда эти трое приблизились к сутенеру Джи-Мэку, но он не пошевелился бы, пока Брайтуэлл не двинулся первым.