Черный Ангел - Коннолли Джон - Страница 138

— Они ведь прибудут, не так ли?

— Да, — ответил я. — И тогда ты сможешь делать с ними все, что захочешь. Я обещал тебе, что мы найдем их, и мы их нашли. Разве не этого ты хотел от меня?

И все же мои слова не слишком убедили Луиса. Его пальцы стучали по подоконнику, а пристальный взгляд, казалось, снова и снова притягивался к одинаковым шпилям часовни. Эйнджел сидел на стуле в темном углу, неподвижный и молчаливый, ожидая, когда все, разделявшее нас, будет названо. В наших отношениях произошли какие-то изменения, и я не знал, куда нас это заведет — к концу нашей дружбы или ее новому началу.

— Говори, — попросил я.

— Я обвинял тебя, — беззлобно сказал Луис. Он не посмотрел на меня, когда заговорил. — Обвинял тебя во всем, что случилось с Алисой. Нет, не с самого начала, ведь я-то знал, какую жизнь она вела. Я пытался приглядывать за ней и заставить других людей присматривать за ней, но все дело кончилось тем, что она пошла по той дорожке, которую сама выбрала. Все мы так делаем. Когда она исчезла, я вздохнул спокойно. Не так долго, но от этого не уйдешь, и мне стало стыдно. Потом мы нашли Гарсию, и этот жирный тип, Брайтуэлл, выскочил как черт из табакерки, и как-то сразу оказалось, что уже и не в Алисе все дело. Все упиралось в тебя, ты каким-то образом был втянут во все это, как ни крути. И я стал думать, что не Алиса причиной всему случившемуся, что, возможно, все случилось из-за тебя. Ты знаешь, сколько женщин зарабатывают на жизнь на улицах Нью-Йорка? Столько шлюх или наркоманок, выбирай любую, и женщин у этого старикашки Уинстона перебывало много. Так почему все-таки именно она? Выходило, что ты бросаешь тень на чьи-то жизни, и эта тень росла, росла и коснулась моей Алисы, хоть вы никогда и не встречались с ней, ты даже не знал о ее существовании. После всех таких мыслей мне какое-то время не хотелось даже смотреть на тебя. Нет, я не питал к тебе ненависти, потому что с твоей стороны все было невольно, но я не хотел быть около тебя. А потом она начала взывать ко мне.

Совсем стемнело, наступила ночь, и Луис отчетливо отражался в окне. Его лицо зависло в воздухе, и, может, из-за дефекта в стекле, которое дублировало его отражение, а может, еще почему-то, но в темнеющем воздухе за ним казалось подвешенным еще одно лицо, черты которого различить было невозможно.

— Я слышу ее ночью. Я думал сначала, что это кто-то в доме, но, когда я вышел из квартиры в коридор, чтобы проверить, я перестал слышать ее. Это было только внутри. Я слышу ее только тогда, когда никого вокруг нет. Это ее голос, только она не одна. Слышны какие-то другие голоса вместе с ее голосом, их так много, не передать. И они все называют разные имена. Она называет мое. Трудно понять ее, кто-то мешает ей звать меня. Сначала ему было наплевать, он думал, что никого она не волнует, но теперь он узнал больше. И он хочет, чтобы она не издавала звуков. Она мертва, но продолжает взывать ко мне, видно, не находит покоя. Она все время плачет, потому что боится. Они все боятся. Я вроде как понял, что, может быть, вовсе не случайно ты нашел Эйнджела и меня или мы нашли тебя. Я не понимаю всего, что происходит с тобой, но знаю одно: все происходит так, как тому следовало произойти, и мы все к этому как-то причастны. Все это таилось в тени, и никому из нас не уйти от этого. Твоей вины тут нет никакой. Я знаю это теперь. Ну, конечно, полно других женщин, которые могли оказаться на ее месте, но что тогда? Они исчезли бы, и их голоса окликали бы кого-то, но услышать их было бы некому, и никого не взволновало бы их исчезновение. Вот мы и услышали, и теперь мы здесь.

Наконец-то он снова повернулся ко мне, и женщина в ночи исчезла.

— Я хочу, чтобы она перестала кричать и плакать, — сказал он, и, глядя в его усталые глаза, я понял, как он постарел за это время. — Я хочу, чтобы они все прекратили кричать и плакать.

Той ночью Уолтер позвонил мне по сотовому. Я говорил с ним перед отъездом и рассказал ему все, что знал.

— Слышно так, словно ты за миллион миль отсюда. На твоем месте я бы там и оставался. Почти все, с кем ты когда-либо говорил об этих вещах, мертвы, и довольно скоро тебя начнут искать, чтобы получить ответы на некоторые вопросы. Ты вряд ли захочешь выслушивать добрую половину этих вопросов. Неддо мертв. Кто-то порезал его ужасно. Могло бы сойти за пытку, чтобы выбить из него сведения, но только ему в рот запихали тряпку. Даже если он хотел что-нибудь рассказать, ему бы это не удалось. Но это не самое худшее. Рейда, того монаха, который говорил с тобой, забили насмерть за баром в Хартфорде. Другой монах позвонил о случившемся, затем исчез. Полицейские хотят поговорить и с ним тоже, но или орден где-то его прячет, прикрывая, или они действительно не знают, где он.

— Разве полицейские думают, что он убил Рейда? Если так, они не правы.

— Они только хотят поговорить с ним. У Рейда на губах кровь, но чужая. Если это не кровь Бартека, тогда он, видимо, чист. Похоже, что Рейд укусил убийцу. Образец крови отправили в частную лабораторию на экспресс-анализ. Они получат результаты через день, от силы два.

Я уже знал то, что они найдут. Старую, разложившуюся ДНК. И меня мучил вопрос, присоединился ли теперь голос Рейда к голосу Алисы в том беспросветном месте, из которого брайтуэлловские жертвы взывают об освобождении. Я поблагодарил Уолтера, затем отключился и возвратился к своей бессменной вахте над склепом.

Секула прибыл утром второго дня. Но не один. С ним был водитель, который остался ждать около серого «ауди», а Секула отправился в склеп в компании невысокого роста мужчины в джинсах и рыбацкой куртке. Они вышли через тридцать минут и по ступенькам поднялись в часовню, но и там долго не задержались.

— Проверяют сигнализацию, — сказал Эйнджел, когда мы наблюдали за ними из окон гостиницы. — Коротышка, верно, эксперт.

— Как она, кстати? — поинтересовался я.

— Я посмотрел вчера. Не слишком сложная, чтобы отпугнуть их. Даже не похоже, что ею занимались после последней попытки ограбления.

Эти двое вышли из часовни, обошли здание по периметру, затем вернулись к «ауди» и уехали.

— Мы могли бы проследить за ними, — пожалел Луис.