Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности - Хаманн Бригитта - Страница 58

Пангерманец Йорг Ланц фон Либенфельс опубликовал в 1907 году брошюру под названием «Раса и забота об общественном благе, призыв к борьбе против неразборчивой благотворительности». Он пытался доказать, «что по меньшей мере треть болезней возникает по расовым причинам или по вине самого больного». К таковым болезням он относит и туберкулёз, которому «особенно… подвержены метисы, причём разнообразные половые излишества являются его главной причиной». «Все омерзительные кожные заболевания… — родом с Востока, появляются вследствие нечистоплотности и являются по сути расовыми болезнями. Люди высшей расы заражаются, потому что в современном мире, не знающем расовых разграничений, вынуждены общаться с представителями низшей расы».

По мнению Ланца, «дурная раса» ответственна, в частности, и за переполненные сумасшедшие дома: «Если бы государство проводило разумную расовую политику и аккуратным способом истребляло семьи с дурной наследственностью, экономия составила бы кругленькую сумму до девяти миллионов крон в год!» Далее рекомендовалось определять размер благотворительной помощи в зависимости от расовой принадлежности и «оказывать поддержку только людям с золотистыми волосами, голубыми (или серо-голубыми) глазами, розовым цветом лица, удлинённым черепом и удлинённым лицом, с прилегающими к голове удлинёнными ушами, маленьким прямым носом, пропорциональным ртом, здоровыми белыми зубами, полным подбородком, высокого, пропорционального телосложения, с узкими ладонями и узкими ступнями»[640]. И хотя ни один здравомыслящий человек в Вене не воспринимал людей вроде Ланца всерьёз, подобные измышления, пусть и в карикатурно-преувеличенной форме, демонстрируют дух эпохи.

Десятки тысяч безработных мигрантов жили нелегально, опасаясь высылки из города; эту судьбу разделяли все, кому не удалось устроиться в Вене. Имена тех, кому грозила высылка и кто уже получил первое предупреждение, включались в «кадастр бедняков», доступный во всех госучреждениях. В ежемесячнике «Блеттер фюр дас Арменвезен дер Штадт Вин» («Газета об общественном призрении Вены») существовала постоянная рубрика, где публиковали для включения в этот «кадастр» новые имена «с целью предотвращения ненадлежащего использования вспомоществования для бедных». Речь прежде всего шла о «лицах, которые приехали издалека искать в Вене счастья, не будучи способными пустить здесь корни». О «бродягах», то есть бездомных, по причине болезни или возраста не нашедших работу. И о мигрантах, «не способных, несмотря на постоянную поддержку, выжить в конкурентной борьбе мегаполиса и только увеличивающих количество и без того многочисленной местной бедноты». Значит, необходимо «гуманным способом возвращать этих находящихся под угрозой людей в их привычные условия». Вена не может «взвалить на свои плечи заботу о бедняках со всех концов империи»[641].

Гитлер в приюте для бездомных в Майдлинге

Подробности тех бесславных недель и месяцев Гитлер, обычно словоохотливый, не сообщает. Но есть официальное подтверждение, а именно — запись в полицейском протоколе от 1910 года (см. раздел «Ссора с Ханишем» в Главе 6 «В мужском общежитии»), что ему пришлось ночевать в приюте для бездомных в венском районе Майдлинг. Вот как трудно ему приходилось в 1909 году

Медицинское обследование в приюте для бездомных в Майдлинге

Огромный приют, с учётом интересов добропорядочных граждан построенный на отшибе, позади Майдлингского кладбища, открыли в 1908 году. Здесь около тысячи человек ежедневно могли бесплатно получить питание, переночевать в отапливаемом помещении и помыться. В отличие от старой городской ночлежки и работного дома, пользующегося дурной славой, этот приют был желанным местом ночлега. Зимой бездомные каждый вечер сотнями выстраивались в очередь у входа, но пускали не всех, потому что мест не хватало. Охрана была в любой момент готова пресечь беспорядки.

Многие голодные и замёрзшие оставались ночевать на мостовой перед приютом, чтобы попасть внутрь хотя бы на следующую ночь. Газеты начинали писать об этом, только если перед дверями приюта насмерть замерзал или умирал с голоду очередной ребёнок, если кто-нибудь от отчаяния кончал жизнь самоубийством или у входа умирал тяжелобольной, так и не получив медицинской помощи. Можно сказать, что юному Гитлеру повезло, ведь он сюда быстро попал.

Этот приют, как и другой подобный в 3-м районе Вены, находились в ведении частного и весьма эффективного «Союза приютов для бездомных». Финансирование осуществлялось почти исключительно за счёт личных пожертвований и членских взносов. Руководил союзом придворный книготорговец Кюнаст, поддержку оказывали известные люди — например, композитор и автор оперетт Карл Миллёкер. Союз распределял деньги и одежду, при поддержке социал-демократов оказывал помощь в поиске работы — наиболее успешно из всех подобных организаций.

Мужская столовая в приюте для бездомных в Майдлинге

На 1909 год город выделил союзу 30.000 крон вместо обещанных 50.000. Руководство, почти в отчаянии перед лицом крайней нужды, вербовало новых членов и искало пожертвования[642]. Газета «Арбайтерцайтунг» писала: «Месяц за месяцем бедняки просят милостыню, а городские власти, чей долг перед обществом — оказывать помощь, лишь наблюдают и бездействуют. Этих господ не интересует, что за один только март в приюте нашли пристанище более 3000 детей, то есть по 100 детей ежедневно. Это же не их дети, а остальные могут катиться к чёрту!»[643]

«Вена должна стыдиться, что здесь не находят денег для таких вещей. На… княжеские приёмы и на охотничьи выставки деньги есть всегда, равно как и на банкеты и на попойки». На юбилейную процессию деньги тоже есть, «а на то, чтобы у каждого жителя этого города был ночлег, чтобы женщинам и детям нашлось место в приюте, — вот тут у Вены денег нет. Этому нужно положить конец». Требования срочно построить новый городской приют для бездомных ни к чему не привели[644].

Положение осложняло ещё и то, что мест в больницах тоже не хватало, больные искали прибежища в приютах. В специальной рубрике под названием «Позор венских больниц» газета «Арбайтерцайтунг» регулярно с возмущением рассказывала о матерях с детьми в горячке, о пострадавших от несчастных случаев, которых гнали из одной больницы в другую и нигде не принимали.

В майдлингском приюте соблюдались порядок и строгие санитарные нормы. Размещали по строгому ритуалу: «хозяин дома» встречал гостя, пока ещё анонимного, и выдавал пропуск в помещения для дезинфекции и мытья. Больным оказывали первую помощь. Пока новые обитатели ночлежки мылись, их одежду стирали и дезинфицировали. Потом бесплатно выдавали тарелку супа и хлеб. После удара колокола открывались двери в спальни, где тесными рядами стояли нары. Приют следовало покинуть на следующий день не позднее девяти часов утра.

Приют не просто обеспечивал людям крышу над головой и первую помощь, но ещё и выполнял важную социальную функцию: его обитатели помогали друг другу. Более опытные за деньги или услуги давали новичкам жизненно важные советы: в какой приют или «тёплую комнату» сходить, где найти работу, где имеет смысл попрошайничать, да с помощью каких ухищрений. Большие спальные залы каждый вечер превращались в подобие базаров. Портные и сапожники за небольшую плату или за сигарету чинили одежду и обувь. Процветала торговля табаком, водкой и другими вещами. А самым востребованным товаром был пропуск в ночлежку на следующие дни. Ведь бесплатно здесь разрешалось находиться не больше недели. Но у ловкачей были свои методы: они вставали в очередь за пропусками, ночевали в другом месте, а пропуск перепродавали на чёрном рынке.