Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности - Хаманн Бригитта - Страница 43

Социал-демократы тоже отмечали 13 марта: это день, «когда рабочий класс Австрии впервые вступил на арену истории»[489]. Рабочие каждый год по инициативе социал-демократов совершали «шествие к могилам погибших в марте» на Центральном кладбище Вены, и это ежегодное многотысячное «шествие» становилось демонстрацией в поддержку ценностей 1848 года.

Около 1910 года молодой Гитлер, проживая в мужском общежитии, много читал о революции 1848 года, в частности, из особого интереса к своим кумирам — Рихарду Вагнеру и Готфриду Земперу, которые принимали участие в революции в Дрездене[490]. В 1938 году он совершенно точно знал: опора на историческую дату 13 марта привлечёт на его сторону не только немецких националистов, но и оппозиционные силы австрийского корпоративного государства, прежде всего, социал-демократов. В австрийском корпоративном государстве многое не устроило бы революционеров 1848 года: правление было авторитарным; парламент, равно как и социал-демократическая оппозиция, уже давно нейтрализованы; католицизм использовался как политический инструмент; власть имущие стремились возродить монархию. В маленькой австрийской республике в 1930-е годы царила бедность, и был очень высок уровень безработицы.

В марте 1938 года Гитлер прославлял дух революции во Франкфурте, где прежде короновали германских императоров, где в 1848 году депутаты от всех немецких земель собрались в церкви Святого Павла и во главе с имперским викарием эрцгерцогом Иоганном Австрийским безуспешно выступили за «единое немецкое отечество», включая Австрию и Пруссию. В императорском зале ратуши «Ремер» бургомистр Франкфурта торжественно вручил «фюреру Великогерманской империи» два символических подарка: оригинал немецкого списка Золотой буллы императора Карла IV — Основного закона Священной Римской империи германской нации — и послание венцев к Франкфуртскому парламенту в 1848 году, проникнутое немецким национальным духом.

Во франкфуртской речи Гитлер обратился к двухтысячелетнему прошлому, ко временам вождя херусков Арминия, чтобы проиллюстрировать, сколь давней была мечта немцев о великогерманской империи (кстати, то же самое не раз говорил линцский учитель истории Леопольд Пётш). По словам Гитлера, начиная с эпохи освободительных войн, миллионы соотечественников молились богу… о единой империи. За эту идею погибали мученики. Далее он упомянул, что движение за объединение Германии в 1848 году потерпело неудачу, и объявил, что ему удалось осуществить эту заветнейшую мечту. Он назвал первое объединение страны, предпринятое Бисмарком по «малонемецкому» пути, подготовкой к «осуществлению мечты», которое выпало на долю ему, Гитлеру. Судьба была к нему благосклонна: дело, за которое девяносто лет назад сражались и проливали кровь наши предки, можно считать исполненным. В основе его действий лежит непреходящая мечта немецкого народа о единой империи. Для него очень важно, что он, присоединив Австрию к Германской империи, не нарушил права, а наоборот — восстановил его. Тут Гитлер вспомнил не только 1848 год, но и на запрет на присоединение согласно Версальскому договору 1918 года.

Газета «Фёлькишер Беобахтер» писала: «Город коронаций Франкфурт встретил фюрера с большим восторгом, чем встречал императоров»[491].

На 13 марта приходится и ещё одна важная для австрийской истории дата, а именно: день рождения «народного императора» Иосифа II, сына и наследника Марии Терезии, который тоже имел отношение к 1848 году. Мартовская революция началась в Вене с митинга на площади Йозефсплац, где революционеры объявили Иосифа II своим покровителем, украсили памятник своего кумира цветочными венками и черно-красно-золотыми знамёнами, исполнили немецкие песни патриотического характера.

Приверженцы этого императора принадлежали к разным политическим лагерям, в остальном не имевшим между собой ничего общего; императора почитали немецкие националисты, либералы, евреи и крестьяне. Немецкие националисты видели в нём «Иосифа Немецкого», «Германизатора». Он — единственный из всех монархов — правил разнородными наследными землями Габсбургов строго по-централистски и сделал немецкий язык государственным. После его смерти в 1790 году немецким националистам так больше и не удалось добиться этого вплоть до 1918 года[492]. Придворный театр, где ранее ставили французские пьесы для аристократии, Иосиф II превратил в национальный немецкий театр. Он поддерживал не итальянскую оперу, а немецкую, и заказал Вольфгангу Амадею Моцарту зингшпиль «Похищение из сераля». Все эти действия в XVIII веке были обусловлены идеями Просвещения и не имели никакого отношения к национализму. Но немецким националистам рубежа ХIХ–ХХ веков, славившим Иосифа II, это безразлично.

Марка сбора пожертвовании на Немецкий союз народного образования с портретом Иосифа II

Богемские немцы называли монарха «Иосифом Немецким», чтобы позлить чехов. Собирая пожертвования, они возводили памятники Иосифу II в областях со смешанным населением и вблизи от границ «ненемецких» коронных земель, особенно в Судетской области. В Вальдфиртеле и во всём регионе вокруг Линца такие памятники тоже стояли, по торжественным дням их украшали черно-красно-золотыми флагами вместо черно-жёлтых габсбургских. Потребность в таких памятниках на рубеже веков была столь велика, что их отливали из чугуна промышленным способом. «День немецкого народа» всякий раз заканчивался митингом у памятника Иосифу II и исполнением «Вахты на Рейне» (например, в 1909 году в Троппау, Нижняя Силезия)[493]. Слова Иосифа II «Я горжусь, что я немец» писали на транспарантах во время демонстраций. Немецкие националистические календари заполняли целые страницы высказываниями императора Иосифа II рядом с изречениями Бисмарка и Шёнерера[494].

Этого правителя почитали и либералы, для них он прежде всего — реформатор, который отменил старые привилегии церкви и аристократии, а ещё ослабил цензуру. Протестанты и евреи были обязаны ему указами 1781 года о веротерпимости для «некатоликов». Бедняки почитали Иосифа как «народного императора», который упразднил крепостное право, боролся с коррупцией и прислушивался к мнению даже самых бедных слоёв. Иосиф II, следуя примеру страстно почитаемого им Фридриха II, короля Пруссии, принёс в Австрию идеи Просвещения и своими реформами предотвратил (таково было общее мнение) революцию, жертвой которой стала во Франции его младшая сестра Мария-Антуанетта.

Большой популярностью пользовалась легенда, как Иосиф II собственной персоной пошёл за плугом в моравской деревне Славиковиц, выказав уважение крестьянству. На рубеже веков изображение пашущего императора немецкие националисты активно использовали в пропагандистских целях. Георг Шёнерер прибегал к этому клише, чтобы перетянуть крестьян из клерикального лагеря в пангерманский. Он щедро финансировал возведение в Вальдфиртеле памятников «Иосифу, другу крестьянства».

Социальные проблемы также способствовали росту всеобщей любви к Иосифу II. На рубеже веков в Пратере большой популярностью пользовались пьесы из народной жизни, в которых Иосиф выступал спасителем бедных: «Кто я, вы никогда не узнаете, я — император Иосиф»[495].

В день рождения и в день смерти Иосифа II чествовали в газетах. В 1908 году, например, либеральная газета «Нойес Винер Тагблатт» превозносила Иосифа II как социального реформатора: «Куда ни бросишь взгляд в Вене, повсюду видны следы его деятельности… Дворцы, которые он возвёл, назывались: Всеобщая больница, Дом для умалишённых, Дом для найдёнышей, Институт глухонемых, Институт военной хирургии, Дом инвалидов, Всеобщий сиротский приют, Всеобщий институт бедняков, Всеобщий дом призрения и т.д. Достаточно перечислить всё это, и больше ничего не нужно говорить об императоре Иосифе — его слава понятна, народная любовь к нему обоснована»[496].