Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности - Хаманн Бригитта - Страница 133

Кубичек пишет, что не может вспомнить «ни единого эпизода, когда Гитлер позволил бы себе зайти слишком далеко в отношениях с противоположным полом». Однако он «совершенно уверен, что Адольф был абсолютно нормален как в физическом, так и в сексуальном отношении»[1383].

По мнению Кубичека, гомосексуальных наклонностей у его друга точно не было. Кубичек даже рассказал, как за Адольфом пытался ухаживать один старый богатый гомосексуалист, но 19-летний Гитлер с возмущением отверг его со словами, что «гомосексуализм — это противоестественно и с ним нужно вести борьбу всеми возможными средствами». Он «прямо-таки с боязливой добросовестностью» старался держаться «от таких людей подальше», «относился к этому и к прочим сексуальным извращениям, характерным для большого города, с глубочайшим отвращением», воздерживаясь даже «от мастурбации, обычного дела у молодых людей»[1384]. О периоде проживания в мужском общежитии также нет никаких свидетельств, подтвердивших бы гомосексуальные наклонности Гитлера. Было бы хоть что-то, Райнхольд Ханиш не преминул бы об этом упомянуть.

Рудольф Хойслер, который был младше Гитлера на четыре года и в 1913–1914 годах несколько месяцев делил с ним комнату в Мюнхене, также упоминает лишь о дружеских отношениях. По словам дочери Хойслера, её отца никак не назовёшь женоненавистником, а вот такого «она даже себе представить не может». С другой стороны, она уверена, что «о таком» отец никогда бы ей не рассказал[1385].

Ханиш вспоминает, как однажды обитатели мужского общежития стали похваляться успехами у женщин. Гитлер также внёс свою лепту в разговор, рассказав (хотя на дворе уже 1910 год!) о Штефани из Линца. Почему он не пытался завязать с ней отношений? Гитлер объяснил: Штефани — дочь высокопоставленного правительственного чиновника, а он — всего лишь сын мелкого служащего[1386]. Сам факт, что Гитлер в возрасте двадцати одного года всё ещё считал достойной пересказа эту старую, выдуманную им любовную историю подростковых лет, подтверждает, что за прошедшие годы он вряд ли приобрёл какой-либо опыт на любовном поприще.

Ханиш сообщает, что Гитлер в мужском общежитии рассказывал очень важную для него историю о проявленной им стойкости. Будто бы он летом, в деревне (читай: в Вальдфиртеле), познакомился с девушкой. Та ему понравилась, он ей — тоже. Однажды, когда она доила корову, молодые люди остались наедине. И девушка повела себя «очень безрассудно»! Он, Гитлер, оценил возможные последствия её поведения и убежал («как целомудренный Иосиф», замечает Ханиш), опрокинув при этом ведро парного молока.

По мнению прожжённого авантюриста Ханиша, «Гитлер мало ценил женскую сексуальность. Он придерживался весьма возвышенных взглядов на отношения между мужчиной и женщиной. Часто говорил, что мужчины, если б захотели, могли бы вести высокоморальный образ жизни», то есть — жить без секса. Контактам Гитлера с женщинами препятствовали к тому же и бедность, и плохая одежда, «не говоря уже о том, что его диковинный идеализм в этом отношении и без того хранил его от любых приключений».

Совсем недавно стало известным ещё одно свидетельство о том времени. Адель Альтенберг, дочь владельца магазина картинных рам, рассказала: в ту пору ей было 14 лет, она иногда помогала отцу в магазине и познакомилась там с Гитлером, тот приносил свои рисунки на продажу. Адель вспоминает, что молодой человек так робел, что ни разу даже не взглянул на неё, «смотрел всегда только в пол»[1387]. (См. Главу 6 «В мужском общежитии», раздел «Ссора с Ханишем»).

Наконец, существуют свидетельства Хойслера, товарища по общежитию, с которым Гитлер познакомился в 1913 году. Гитлер и ему рассказывал про «подружку» в Линце. Хойслеру показалось странным, что на Рождество 1913 года, то есть, уже в Мюнхене, его приятель заказал для так называемой «подружки» анонимное поздравление в линцской газете[1388]. А ведь Штефани уже была замужем за офицером, о чём Гитлер явно не знал.

Благодаря воспоминаниям Хойслера можно с большой долей уверенности определить личность загадочной Эмилии, которую принято считать первой любовницей Гитлера в Вене. И вот почему.

Криста Шрёдер, секретарша Гитлера, пишет, что её шеф отказался от половой жизни с тех пор, как «решил стать политиком», то есть с 1918 года. Отныне он получал «удовлетворение только в мыслях». «Все отношения оставались платоническими!» — утверждает Криста Шрёдер. Даже с Евой Браун «у него ничего не было». Однако в Вене, до начала политической карьеры, у Гитлера, по мнению секретарши, были возлюбленные. Вот доказательство: однажды она сказала, что Эмилия — отвратительное имя, а Гитлер возразил: «Не говорите так, Эмилия — прекрасное имя, так звали мою первую возлюбленную!»[1389]

Личность этой Эмилии до сих пор не установлена. Возможно, имеется в виду младшая сестра Рудольфа Хойслера, друга Гитлера. Эмилия Хойслер, или «Милли», как её все называли, родилась 4 мая 1895 года[1390]. В феврале 1913 года, когда её брат познакомился в мужском общежитии с 23-летним Гитлером, которого часто приглашал к себе домой, девушке исполнилось семнадцать лет. Милли, по свидетельству её племянницы Марианны Копплер, была девушка в высшей степени застенчивая, чувствительная и болезненная, к тому же страдала от тирании отца, державшего её в ежовых рукавицах. Особой красотой она не отличалась, немного играла на фортепиано, как было принято в буржуазных семьях, занималась рукоделием, помогала матери по хозяйству. Самая тихая и незаметная среди пятерых Хойслеров-младших, она производила впечатление боязливой, нуждающейся в защите девушки[1391]. Милли восхищалась другом своего брата. Попросила сделать рисунок в её поэтическом альбоме. Гитлер не стал рисовать тут же, но пообещал принести в следующий раз и обещание сдержал. На рисунке размером с почтовую открытку, выполненном цветными карандашами, изображён — по описанию дочери Хойслера, видевшей его в детстве, — германец в шлеме, со щитом и копьём, стоящий у дуба. В центре, на стволе дерева, нарисовано нечто вроде герба с бросающимися в глаза инициалами «А.Г.». Милли с гордостью вложила эту открытку в альбом.

Когда Эмилия вышла замуж, рисунок хранился в специальной шкатулке у Иды Хойслер, её матери, вместе с обоими письмами Гитлера и семейными бумагами. После смерти матери в 1930 году бумаги достались старшему сыну, венскому учителю средней школы. В 1930-е годы оба письма Гитлера и рисунок забрали «в Берлин». Куда точно — выяснить сегодня невозможно. Видимо, оригиналы снова оказались у Гитлера. Можно предположить, что они также прошли через руки его личной секретарши и что Гитлер говорил с ней об Эмилии. Называл ли он Эмилию своей «возлюбленной» или госпожа Шрёдер сделала неверные выводы, мы никогда не узнаем.

Основательного изучив отношения в семье Хойслеров, мы можем с уверенностью заключить: Милли едва ли могла быть «возлюбленной» Гитлера. По словам её племянницы, Эмилия никогда не выходила из дома без сопровождения. Кроме того, отношения молодого человека и матери Милли строились на доверии (см. Главу 12 «Накануне Великой войны», раздел «Рудольф Хойслер»). Гитлер вряд ли мог быть заинтересован в том, чтобы рассориться с единственным человеком в Вене, который ему помогал. Следовательно и отношения с венской «возлюбленной» Эмилией проходили по разряду «платонических».

Двойная мораль

В начала XX века Вена была жизнерадостным и сексуально раскрепощённым, даже порочным городом (в отличие от провинции, например, от Линца). Степень сексуальной свободы зависела от социального положения: вольности позволяли себе, прежде всего, аристократы и люди искусства. От них не отставал низший общественный слой, к которому принадлежал и Гитлер в период проживания в мужском общежитии. Будь то батраки и батрачки в деревне, будь то холостые рабочие и служанки в городе — нравы были вольными.