Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности - Хаманн Бригитта - Страница 130

Скорее всего, решение созревало гораздо медленнее, и всё происходило не так героически, как описано. Кстати, этот рассказ весьма напоминает историю озарения, пережитого Гвидо фон Листом (что неудивительно, ведь Гитлер в зрелые годы занимался сочинением своей новой биографии и нового прошлого, систематически уничтожая следы, оставленные в юности). Фон Лист тоже, временно ослепнув, якобы «прозрел», и в этом состоянии ему «открылись» тайны рун. А Гитлер сигнализировал «посвящённым», что снизошедшее на него в состоянии слепоты откровение о судьбе политика делает его «избранником», «провидцем», «посланцем сверху».

Экскурс: Два примера

Семья Яхода

В Вене молодой Гитлер сталкивался не только с евреями из низших социальных слоёв, но и, благодаря Кубичеку, с представителями состоятельной еврейской буржуазии. Кубичек, подрабатывавший на домашних концертах игрой на альте, в 1908 году иногда берёт его с собой. В частности, и «в дом д-ра Яходы, зажиточного фабриканта, проживавшего на Хайлигенштедтерштрассе». Кто же был этот Яхода?[1350]

В адресной книге Вены за 1910 год Яхода, проживающий на Хайлигенштедтершрассе, не упоминается. Зато есть другой Яхода — по адресу Гринцингерштрассе 86. Согласно старой нумерации, этот дом находился как раз на пересечении с Хайлигенштедтершрассе[1351]. Это тот самый упомянутый Кубичеком дом и тот самый д-р Рудольф Яхода, как подтверждает его племянница, проживающая в Англии, — социолог, проф. д-р Мария Яхода, 1907 года рождения[1352]. У дяди на Хайлигенштедтершрассе она часто бывала с родителями, братьями и сёстрами. Мария Яхода дала следующее описание сегодня уже не существующего дома.

Это была красивая старая вилла на лужайке в окружении деревьев, расположенная на холме, на краю парка Ротшильдпарк в районе Хайлигенштадт. Химик д-р Рудольф Яхода жил здесь с семьёй и умственно отсталым братом Эдмундом[1353].

В 1908 году, когда Гитлер бывал в этом доме, директору химической фабрики Яходе, родившемуся в 1862 году в Вене, иудейского вероисповедания, было 46 лет (данные согласно свидетельству о регистрации по месту жительства). Мария Яхода описывает его так: худой, среднего роста, чувствительный, тихий человек, выражение лица меланхоличное, седая бородка. Его жена Пина — итальянка, католичка, небольшого роста и чуть сгорбленная, очень приветливая, с красивыми глазами. Их дочери Клара (1901 года рождения) и Адель (1903 года рождения) были крещены в католичество.

Семейство Яхода можно считать образцом венского состоятельного, увлечённого искусством, ассимилированного еврейства рубежа веков. Отец Рудольфа Яходы приехал в Вену из Богемии, работал здесь печатником, особо не разбогател, но сумел отдать двоих сыновей из пяти — Рудольфа и старшего Эмиля — в университет. Д-р Эмиль Яхода, заведующий хирургическим отделением Больницы им. Франца Иосифа, был, по рассказам племянницы Марии Яхода, звездой семьи: элегантный, утончённый, кумир пациенток.

Младшие братья Георг и Карл (отец Марии) занимались печатным делом, добившись солидного достатка и большого почёта. В типографии Георга Яходы, который был близким другом Карла Крауса, печатался «Факел». Семейство Яхода относилось к кругу почитателей Крауса.

Все пятеро братьев отошли от иудаизма, став, по свидетельству Марии Яхода, агностиками. Рудольф Яхода вышел из иудаизма перед женитьбой на католичке и в последующие годы в свидетельствах о регистрации указывал, что не принадлежит ни к одной конфессии.

Источником богатства Рудольфа Яходы стал один из его многочисленных патентов на химические изобретения — светящаяся краска, пользующаяся большой популярностью. Правда, из-за её радиоактивного состава и других химических опытов у д-р Яходы остались рубцы от ожогов на правой руке. Но он блестяще играл на фортепиано. Яхода гордился тем, что когда-то брал уроки у Иоганнеса Брамса, любил, наряду с Брамсом, Шопена, Шуберта, Бетховена и Моцарта. Его жена Пина играла на скрипке и предпочитала итальянскую музыку XVIII века.

Раз в неделю в доме Яходы проходили музыкальные вечера, на которых присутствовали все братья с жёнами и старшими детьми, а также двоюродные братья и сёстры и другие родственники. В большом, отделанном деревянными панелями салоне, служившим ещё и библиотекой, стоял рояль. Сначала Рудольф и Пина Яхода исполняли одну-две сонаты для скрипки и фортепиано. Затем все отправлялись ужинать в расположенную рядом столовую, где хозяйка угощала традиционными итальянскими блюдами. После ужина и оживлённой беседы исполнялось ещё одно музыкальное произведение.

Время от времени студентов консерватории приглашали исполнить трио или квартет ради разнообразия репертуара. Так в этот дом попал и альтист Кубичек. Он с восторгом рассказывал об этих вечерах другу Адольфу: «Это были люди с изысканными вкусом, тонко чувствующие искусство, поистине одухотворённое общество, возможное только в особой атмосфере Вены»[1354]. Кубичек попросил позволения привести друга. Так 19-летний Гитлер попал в дом Яходы.

Кубичек вспоминает: «Ему очень понравилось. Особенно его впечатлила библиотека д-ра Яходы, она стала для Адольфа важным критерием для суждения о собравшихся здесь людях. Гораздо меньше ему понравилось то, что он весь вечер оставался лишь слушателем, хотя сам выбрал эту роль. По дороге домой он объяснил мне, что чувствовал себя в этом доме хорошо, но не мог принять участия в разговоре, потому что не музыкант». Кроме того, он испытывал неловкость из-за своего скромного наряда[1355].

В присутствии этих образованных людей юный Гитлер робеет, стесняется и не произносит ни слова. Даже учитывая все его знания о Рихарде Вагнере, этих ценителей музыки ему нечем поразить. Он не произвёл впечатления, что и неудивительно: он тогда всего лишь 19-летний юноша. Однако, здесь он, видимо, впервые познакомился с жизнью еврейской семьи, принадлежащей к крупной буржуазии. И ничего не критиковал.

В заключение следует сказать несколько слов о дальнейшей судьбе членов семьи. Пина Яхода умерла рано, Рудольф Яхода потерял состояние во время Первой мировой войны и послевоенной инфляции и даже вынужден был продать дом. Он умер в 1924 году в бедности от рака (вероятно, вызванного радиоактивной светящейся краской)[1356]. Дочь Клара работала в 1930-е годы врачом в одном берлинском детском доме, потом через Австрию эмигрировала в Англию. Там она нашла приют у своей кузины Марии Яхода, которая поддерживала социал-демократов и потому вынуждена была покинуть Вену уже в период корпоративного государства. Венскую академическую степень Клары в Англии не признали, и она долгое время работала экономкой, потом повторно прошла курс и получила место школьного врача в Бристоле.

Адель Яхода окончила Школу художественных искусств и ремесел, возглавляемую Альфредом Роллером, и вышла замуж за композитора и дирижёра Карла Ранкля, ученика Шёнберга, с которым познакомилась на музыкальном вечере в родительском доме: его приглашали, как и Кубичека, в качестве дополнительного скрипача. Они тоже эмигрировали в Англию и первое время держались на плаву на те скромные деньги, которые она выручала художественным промыслом. Ранкль сначала был безработным, зато потом стал музыкальным директором Королевского театра в Ковент-Гардене, в Лондоне. Обе дочери Рудольфа Яходы умерли в Англии, не оставив потомства.

После трёх братьев Рудольфа Яходы остались многочисленные потомки, добившиеся больших успехов в жизни (правда, не в Австрии, а в вынужденной эмиграции). Среди них — несколько музыкантов, а также немало учёных, и на удивление много университетских профессоров-женщин.