Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности - Хаманн Бригитта - Страница 12

Все решения 17-летний Гитлер принимает в одиночку. Его сестра Паула ещё слишком мала, ей одиннадцать лет. Замужняя Ангела Раубаль не имеет отношения к семейному бюджету, к тому же Кларе Гитлер она падчерица. «Тётушке Хани» такие сложности не по плечу, она не вмешивается. Ни д-р Блох, ни Кубичек в этой связи её не упоминают.

Той весной впервые после введения всеобщего, прямого и равного избирательного права для мужчин проводятся выборы в Рейхсрат. Краковицер записывает 2 мая 1907 года: «Выборы в Рейхсрат ужасно волнуют всех заинтересованных лиц: множество листовок, собраний и т.п.» Введение всеобщего избирательного права окрыляет социал-демократов, которые теперь составляют сильную конкуренцию националистической партии и клерикалам. И они выигрывают все три линцских мандата в Рейхсрат. Вполне возможно, что причиной ненависти Гитлера к «красным» стал проигрыш ранее ведущих партий (прежде всего — Немецкой народной партии) в той ожесточённой борьбе.

Когда Клара Гитлер (46 лет) немного оправилась, стало понятно, что ей трудно подниматься по лестнице на четвёртый этаж. В начале мая 1907 года семья переселяется в местечко Урфар на противоположном берегу Дуная, адрес — Хауптштрассе, 46. Вероятно, финансовые проблемы сыграли здесь не последнюю роль. Урфар только в 1917 году был включён в городскую черту Линца, и от того считается недорогим. Во-первых, здесь есть рынки, где торгуют фермеры. Во-вторых, продукты питания и прочие товары здесь не облагаются налогом, в отличие от Линца. Кубичек пишет, что Гитлер и до переезда делал все крупные покупки в Урфаре.

Две недели спустя семья вновь переезжает, на этот раз недалеко — на Блютенштрассе, 9 в Урфаре. По линцским меркам арендная плата за жильё на втором этаже, пусть и в приветливом, элегантном доме, очень высока[144]. 50 крон — это почти половина вдовьей пенсии Клары Гитлер, такое ей точно не по карману. И снова приходится тратить тот небольшой капитал, что удалось выручить от продажи дома. На Блютенштрассе тяжелобольная Клара Гитлер проведёт несколько спокойных месяцев.

Д-р Блох вспоминает, что квартира состояла из трёх маленьких комнат. Из окон открывался великолепный вид на гору Пёстлингберг. «Первое, что бросалось в глаза в этой скромно обставленной квартирке, — необыкновенная чистота. Здесь всё блестело: ни пылинки на стульях и столах, ни единого пятна на натёртом полу, никаких потёков на окнах. Госпожа Гитлер была превосходной хозяйкой».

Дом принадлежал Магдалене Ханиш, вдове судебного советника. Она занимала квартиру на первом этаже и принимала большое участие в судьбе Клары Гитлер. Ещё в доме проживали пенсионер-почтмейстер с женой, пенсионер-профессор и два подёнщика (видимо, в подвальных помещениях)[145].

Как следует из счётной книги д-р Блоха[146], Клара Гитлер приходила к нему на приём 3 июля, а затем лишь 2 сентября. То ли врач не принимал летом (но тогда было бы отмечено, что приём ведёт его заместитель д-р Крен, а такой записи нет), то ли пациентка всё-таки отправилась вместе с семьёй в Вальдфиртель, на отдых. Путешествие для того времени вполне комфортабельно: поезд из Линца шёл через Будвайс в Гмюнд, откуда семья могла добраться до родительского дома Клары (деревня Шпиталь близ городка Вайтр) на запряжённой волами повозке.

Первый экзамен в Академию

Осенью 1907 года Гитлер, невзирая на возражения опекуна, добился от матери разрешения поступать в венскую Академию изобразительных искусств. В начале сентября он покидает Линц, постоянно думая об отце, который — будучи бедным деревенским мальчишкой, подмастерьем сапожника — выбился в люди и стал чиновником[147].

Перед отъездом он прощается со Штефани. Позже та смутно вспоминает: «Однажды я получила письмо, кто-то мне писал, что отправляется учиться в художественную академию, а я должна его ждать, он вернётся и женится на мне. Что ещё там было написано, я уж и не помню, не помню и подпись, да и была ли она вообще. Я совершенно не представляла, кто мог ко мне писать»[148]. В 1908 году Штефани Рабатш обручилась с капитаном расквартированного в Линце полка Великого герцога Гессенского[149]. Лишь несколько десятилетий спустя она узнает, кем был тот безвестный воздыхатель.

В Вене Гитлер ищет себе комнату. Дело это несложные: в бедных районах города почти все квартиросъёмщики сдают комнаты или койки, чтобы собрать необходимую сумму для погашения собственной арендной платы. На воротах домов расклеены объявления, расхваливающие комнаты, сдающиеся внаём.

В заднем флигеле дома номер 31 по улице Штумпергассе, район Мариахильф, второй подъезд, подвальный этаж, квартира 17[150], он снимает за десять крон в месяц комнатёнку площадью ровно 10 кв.м.[151]. Его хозяйка — незамужняя портниха Мария Закрейс, типичная представительница венского «столпотворения народов». Она чешка, приехала в Вену из Богемии и плохо говорит по-немецки. 17 августа 1908 года Гитлер писал Кубичеку: У Закрейс скорее всего проблемы с правописанием (она так плохо говорит по-немецки).

Утверждение, что Мария Закрейс была полькой, ошибочно, хотя и основано на предположении Кубичека. Услышав её выговор, тот решил, что Мария «родом из Станислава или Нойтитшайна». Правда, вдобавок он утверждал, что она «богемирует», то есть говорит по-немецки с чешским акцентом, и упоминал её моравскую родню. Нойтитшайн находился в Моравии, Станислав — в Галиции. Но Закрейс была родом не из этих мест; кроме того, её имя явно чешского происхождения: Закрейс — повелительная форма чешского глагола «zakrýtse» — «накрыться», «укрыться»[152]. Хозяйка, которой тогда было 49 лет, показалась Кубичеку «иссохшей старушкой»[153]. За свою квартирку, состоявшую из кухни и двух комнат — большой и маленькой, она платила, как говорит статистика, от 320 до 491 крон в год[154]. Значит, квартирную плату, запрошенную с Гитлера, можно считать крайне низкой.

Венский район Мариахильф — это высокие доходные дома, выстроенные большей частью на рубеже веков, то есть в период интенсивной индустриализации и притока населения. Дом 31 по Штумпергассе включал в себя, как и большинство других, парадное здание фасадом к улице и очень узкий, тёмный задний флигель с маленькими квартирками. Все как одна они состояли из двух комнат и кухни, общей площадью не более 30 кв.м., и располагались в ряд вдоль длинного коридора, где находились раковины общего пользования, так называемые «бассены», и туалеты.

В переднем корпусе находилась библиотека Общества чтения Святого Викентия. Её фонд составлял 11.000 томов, примерно столько же, сколько и в Центральной библиотеке 6-го района (Мариахильф). Однако здесь выдавали на руки ежегодно 18.000 томов, гораздо меньше, чем в Центральной библиотеке (107.000 томов). Плата за пользование составляла две кроны в год или два геллера за книгу[155].

Через несколько домов, по адресу Штумпергассе 17, находилась редакция газеты «Альдойчес Тагблатт». Газета пропагандировала программу Шёнерера: ратовала за «присоединение» Немецкой Австрии к Германской империи, за то, чтобы немецкий язык в Цислейтании стал государственным, поддерживала движение «Прочь от Рима!» и выступала защитницей всех немцев в «ненемецком» окружении, прежде всего, в Богемии. Новости и сообщения трактовались исключительно в пангерманском духе, их информационная ценность невелика. Эта газета — прежде всего дискуссионная площадка для тех, кто симпатизировал идеям пангерманизма. Типография «Кальмус и Ко», где печаталась газета, находилась по адресу Штумпергассе 7. В витринах там всегда вывешивали свежие выпуски. Можно предположить, что «Альдойчес Тагблатт» стала первой газетой, которую Гитлер читал ежедневно.