Гитлер в Вене. Портрет диктатора в юности - Хаманн Бригитта - Страница 113

Нападки Гитлера на иезуитов также несовместимы с духом Христианско-социальной партии. Не слишком дружелюбно звучит и замечание во «Второй книге»: Ещё на рубеже веков все съезды клерикального христианско-социального движения завершались призывом вернуть Рим святейшему Папе[1171].

Тем не менее, Ханиш счёл необходимом упомянуть, что молодой Гитлер однажды всё-таки примкнул к «клерикалам» — когда речь зашла о борьбе против социал-демократов. «Арбайтерцайтунг» высмеяла процессию в праздник Тела и Крови Христовых, что и подтолкнуло Гитлера выступить в «защиту религии».

Гитлер критиковал Люэгера за то, что тот не использовал расовый принцип в борьбе против славян и евреев. Он считал Шёнерера в этом отношении более последовательным. Однако Люэгер как народный трибун и как «немец» вызывал у него восхищение, равно как и его тактика предлагать «народу» не множество врагов (так делал Шёнерер), а одного единственного — евреев: Искусство всех великих вождей во все времена состояло в том, чтобы не распылять внимание народа, а сосредоточить его на одном противнике[1172].

После «аншлюса» культ Люэгера расцвёл с новой силой. НСДАП организовала торжественные похороны его сестры Хильдегард в почётной могиле. В 1943 году на экраны вышел фильм «Вена, 1910 год» с участием множества звёзд, посвящённый Люэгеру. Шёнерера показали там с отрицательной стороны как антипода Люэгера, что возмутило «последнего шёнерианца». Геббельс в ответ на протесты Штайна записал в своём дневнике: «В Вене есть радикальная группа, которая хочет провалить фильм. Я этого не позволю… Конечно, Люэгер там несколько идеализирован», но ведь все эти события «никому не известны, за исключением небольшого круга посвящённых»[1173].

9. Чехи в Вене

Иммиграция на рубеже веков

После 1867 года соотношение сил на политической арене Дунайской монархии начало меняться, причём не в пользу немцев. Сначала — в связи с разделением на Транс- и Цислейтанию, затем — из-за либеральной конституции 1867 года, действующей в западной части империи и гарантирующей каждому гражданину защиту его национальных прав. Введённое в 1906 году всеобщее равное избирательное право окончательно ограничило политическое влияние немцев, так как их доля в общем составе населения невелика: в Цислейтании немцев — всего 35,6%, а во всей Австро-Венгрии — и того меньше. При новой демократической системе немцы распростились со своим привилегированным положением, по традиции и сначала делили власть с другими национальностями, а в итоге смирились с доминированием «ненемецкого» большинства. Процесс протекал крайне болезненно, на фоне ожесточённой межнациональной борьбы.

До 1867 года в школах и университетах преобладал немецкий язык, теперь его всё больше вытесняли местные языки коронных земель. В 1867 году занятия на немецком велись в большинстве, а в 1905 году — только в половине гимназий, в 1912/1913 учебном году — лишь в 43% гимназий. Тенденция сохранялась[1174].

В Галиции, например, число жителей, называющих родным языком польский, выросло на 17%, а доля немецкоязычных упала на 57%[1175]. В Буковине число польскоязычного населения выросло почти на 40%, румыноязычного — почти на 20%, а немецким языком пользоваться фактически перестали. Перемены были обусловлены не только выездом немцев с этих территорий, но и тем, что многие двуязычные граждане, к тому же зачастую смешанного происхождения, теперь стали называть себя поляками, а не как прежде — немцами.

Немецкий язык особенно заметно сдал позиции в чешских землях, в индустриально наиболее развитом регионе монархии. Чехи были второй после немцев нацией Цислейтании по политическому весу, отличались высоким уровнем образования и эффективной экономикой. Чехи составляли жёсткую конкуренцию богемским немцам, тем более что их рабочая сила стоила дешевле. Не выдержав давления, многие рабочие из богемских немцев уезжали в Саксонию или Нижнюю Австрию. Чехи, напротив, приезжали. Таким образом регионы, прежде немецкоязычные, становились двуязычными. Ещё и потому, что у чехов рождаемость была выше, чем у немцев. С 1900 по 1910 год доля чешского языка в богемских землях выросла более чем на 40%.

Например, город Будвайс (сегодня — Ческе-Будеёвице) в Южной Богемии в середине XIX века был чисто немецким, в 1880 году численность немцев и чехов сравнялась, в 1910 году немцы составляли уже только 38,2% населения, и тенденция сохранялась[1176]. В Праге, включая предместья, проживали в 1880 году 228.019 чехов и 41.975 немцев — соотношение составляло примерно 82% к 18%. А в 1900 году — 92,3% к 7,5%[1177]. В 1910 году в городском совете Праги не осталось ни одного немца.

В 1909 году из немецкого посольства озабоченно писали в Берлин: «Немцы в Судетской области вынуждены держать оборону против чехов, причём уже давно. Чехи систематически добиваются того, чтобы создать государство в государстве, включающее Богемию, Моравию и Нижнюю Силезию, с единым ландтагом всех «Земель Богемской короны» в Праге. Они хотят превратить это государство в некое подобие Венгрии, с чешским верховенством, чешским государственным языком и проч.» Богемские немцы проформа будут иметь равные права с чехами, «но на практике подвергнутся славянизации и притеснениям… Чехи работают на то, чтобы не осталось ни одной чисто немецкой части Богемии»[1178].

С Моравией, правда, в 1905 году удалось прийти к компромиссу («Моравское соглашение»). Однако переговоры об аналогичном соглашении с Богемией затянулись на годы, погубили несколько кабинетов министров, но результата так и не дали. Камнем преткновения стала столица региона — Прага. Чехи настаивали на исключительно чешском характере города. Немецкое меньшинство требовало сохранения двуязычия.

На «славянизацию» жаловались не только члены радикальных националистических партий. Всем немецким партиям, включая социал-демократов, либеральные объединения и христианских социалистов, было присуще национальное самосознание, пусть и в разной степени. Убеждению немцев в своей элитарности противостояло мощно растущее национальное и экономическое самосознание чехов.

Количество чехов в Вене увеличилось с 1851 по 1910 год примерно в десять раз[1179]. В 1910 году каждый пятый житель города был чешского происхождения, и приток чехов продолжался. Перспектива превращения Нижней Австрии и Вены в двуязычный регион казалась весьма реальной, но только в том случае, если бы приезжие не ассимилировались, сохраняя свою чешскую идентичность. Об этой проблеме во времена юности Гитлера обсуждавшейся весьма горячо, он упоминает и в «Моей борьбе»: Немецкие населённые пункты принимали на работу ненемецких чиновников и превращались медленно, но верно в опасные смешанные зоны. Процесс набирал обороты даже в Нижней Австрии, и многие чехи уже считали Вену своей столицей[1180].

Немцы, демонстрируя данные по налогам, пытались доказать, что лишь они имеют право на господствующее положение в Габсбургской монархии. Именно они обеспечивают существование «двора, армии и правительства, а также выживание балластных «ненемецких» наций». В то время как правительство якобы рассматривает их «лишь как губку, из которой можно бесконечно выжимать кровь и золото»[1181].