Единственная для оборотня и теща в нагрузку (СИ) - Вудворт Франциска - Страница 90

– Я прикажу их собрать. Мои ювелиры все исправят, – тут же сказал он.

– Не стоит. Я его больше не надену. Уже нет нужды скрывать метку, – с двойным смыслом произнесла я, с удовольствием отметив, как меняется выражение его лица. – Благодарю, что подкинули идею. Окружающим можно сказать, что это случилось во время нападения, когда мы остались наедине. Прекрасное объяснение изменившегося ко мне отношения Люциана.

– Думаете, вас не спросят, почему вы все скрывали? – отрывисто произнес он. Было приятно, что настроение я ему подпортила.

– Это можно объяснить тем, что я Алитера и надо было сначала поговорить с моим Мастером. Мы же хотели сразу уехать.

– Значит, вы все решили? – напряженно спросил он. – Не хотелось бы думать, что мой поступок послужил толчком для него.

– Я приняла решение еще до встречи с вами, и менять его не собираюсь, – твердо произнесла я, овладев собой.

Чем больше я думала об этом, тем больше мне это нравилось. Такая легенда отвечала на много вопросов. Например, Владыка почувствовал мой запах, но я Алитера и он не мог поверить, что полу-вампир его пара и боролся с собой. При нападении на меня инстинкты взяли вверх и когда мы провалились под землю, он заклеймил меня. То, что метка уже зажила, объяснялось тем, что я не совсем человек и у меня ускоренная регенерация. Неплохая полуправда для вампиров, которая избавит от многих лишних вопросов. К тому же, если я не хочу пить кровь у Грегори, то пора открывать свой брак с Владыкой, иначе по запаху и так поймут.

В глазах дроу я прочитала разочарование, а еще уловила тень упрямства и поспешила убедить его:

– Ваше Высочество, не сбрасывайте Хризею со счетов. Пусть она молода, но под правильным руководством у нее есть все задатки стать достойной Повелительницей, а хорошей женой для вас она и сама желает быть, – сказала ему. Мужчины же любят своих Галатей, вот пусть и лепит себе спутницу жизни, а потом гордится. – К тому же, она призналась в этом под действием Венца Истины. Если же вы потребуете заменить невесту, то еще неизвестно, кого вам пришлют, и будет ли она лучше. Цветущие ворота это хороший знак и поможет народу принять ее. Вы, конечно, решайте сами, но на мой взгляд, визит в храм лишний.

– Почему вы не желаете быть моей женой?

– Потому, что я уже замужем, и ваше предложение неуместно.

– И все же, я не понимаю, – с упрямством произнес он, не в силах поверить, что его предложение отвергли. – Все указывает на то, что вы недовольны браком с оборотнем и были с ним в размолвке. У вас есть шанс разорвать эти отношения, но вы почему-то отказываетесь. Вы же видели, как все может быть между нами, и это не оставило вас безучастной. Почему же выбираете его?!

Его самоуверенность не знала границ. Похоже, у него в голове не укладывалось, что оборотня могут предпочесть ему. Я вспомнила нашу первую встречу, когда он явился весь из себя на белом коне. Если уже тогда он все для себя решил, то получается, искусно играл со мной. Специально оскорбил, назвав «едой», подчеркнуто уделял внимание Хризее. Чего добивался? Показать, что несмотря ни на что для вампира я лишь еда? Чтобы я захотела самоутвердиться и приложила все силы, чтобы принц обратил на меня внимание? Или остро позавидовала Хризее, а потом была бы счастлива оказаться на ее вместе, утерев всем нос?! Хотел сыграть на моем самолюбии?

Неприятно, когда понимаешь, что тобой пытались манипулировать.

– У людей есть выражение: «Милые бранятся – только тешатся». Так что наши взаимоотношения с моим супругом не должны вас волновать, – не совсем вежливо, ответила я.

Мое терпение находилось на исходе. Да не офигел ли он? Если не привык слышать «нет», то это его проблемы. Подумаешь, поделился своими эротическими фантазиями с моим участием, а потом удивляется, почему это я их реализовывать не хочу. Такая самоуверенность раздражала, и хотелось его наказать. Жаль, что приди мне в голову идея пожаловаться Люциану, и поединка между ними не избежать.

– Ваше Высочество, думаю, мы выяснили возникшее недоразумение, и нам пора вернуться. Вас наверняка ждут дела, и мне бы не хотелось вас задерживать. – Я задела его и обидела. Это было видно по тому, как заледенели сиреневые глаза, как поджались мужские губы, как вспыхнул гламор и он укутался в него как в плащ, становясь невыносимо прекрасным и далеким.

– Как вам будет угодно, – ледяным тоном произнес он. – Если вам настолько неприятно мое общество, то не смею его навязывать.

Мне захотелось всплеснуть руками и закатить глаза. Он вел себя как мальчишка, которого незаслуженно обидели и лишили игрушки, которую он уже считал своей. И все же не стоило забывать, с кем я имела дело. Нам еще домой возвращаться, и неизвестно, на что может пойти уязвленный принц. Поэтому я постаралась смягчить впечатление от своих слов:

– Ваше Высочество, я этого не говорила и предложила закончить прогулку лишь потому, что прекрасно понимаю, что после недавних событий вас ждут для того, чтобы принять решение по поводу невесты. Безмерно благодарна, что вы были со мной откровенны и очень приятно, что показали это место. Мне почему-то кажется, что свою бабушку вы очень любите и этот уголок парка хранит личные для вас воспоминания. Я ценю, что вы привели меня сюда.

После моих слов мужчина немного оттаял. Он смотрел на меня долгим изучающим взглядом, и молчание затягивалось. Наконец, он спросил:

– Скажите, ваш брак это единственная причина вашего отказа мне?

«Нет, он явно не привык отступать!», – поняла я, когда мы опять вернулись к нашим баранам. Первым порывом было сказать, что конечно же все обстоит именно так и не задевать его самолюбие, но я вовремя прикусила язык. Он уже дал понять, что готов избавить меня от этого брака, да и сила на его стороне. Что ему помешает организовать «несчастный случай» для Люциана, а потом заявить на меня права? Насколько я поняла, принц не привык менять свои планы и четко идет к цели. К сожалению, этой целью на данный момент оказалась я.

– Извините, но нет. Дело в том, что я действительно считаю, что Хризея вам подходит больше, и если вы задумаетесь, то и сами поймете это. Сейчас она чувствует перед вами вину и прости вы ее, приложит все усилия, чтобы вы в ней не разочаровались. У нее прекрасное воспитание, она хорошо ориентируется в закулисных играх двора и больше никогда вас не подведет. Единственный ее недостаток – молодость, но и это вам на руку. Вам самому будет интересно наставлять ее, чтобы она приобрела ваши взгляды на жизнь и смотрела на мир вашими глазами. Она как мягкий воск, который приобретет ту форму, которую вы пожелаете.

– А вы? – коротко спросил он, и по его лицу нельзя было прочитать, повлияли ли на него мои аргументы.

– Я человек с уже сложившимся мировоззрением, за моими плечами есть один брак и опыт отношений. Я не горю желанием завоевывать ваш двор, искать одобрения ваших родителей и прогибаться под обстоятельства. Во мне недостает придворного лоска и что хуже всего, я не стремлюсь его приобрести. Люциану приходится принимать меня со всеми недостатками, потому что у него выбора нет, в отличие от вас. И да, мне льстит то, что в его жизни я стану единственной женщиной, так как являюсь большой собственницей и очень ревнива. Жизнь долгая и лишь вопрос времени, когда вас прельстит блеск чьих-то глаз и захочется разнообразия. К сожалению, это свойственно мужской природе. И если Хризея все возмущение будет выплескивать на фавориток, изводя их, то я просто возненавижу вас и сделаю все, чтобы превратить вашу жизнь в ад. Поэтому давайте не портить друг другу жизнь и сохраним приятное впечатление от встречи.

Его Высочество отвернулся, с задумчивым видом изучая цветы, а мне оставалось лишь гадать, как он воспринял мою откровенность.

– Знаете, не зря вы напомнили мне мою бабушку, – неожиданно произнес он. Чуть помолчав, он заговорил. – Она тоже человек. Они с моим дедом полюбили друг друга с первого взгляда. Некоторые считали этот брак мезальянсом, но они были счастливы. Когда она была беременна первенцем, чтобы не обременять ее своим вниманием, он завел фаворитку. Она узнала… В тот день она потеряла ребенка и не простила его. Он так и не смог добиться ее прощения, и ему пришлось… настоять на своих правах мужа, – с трудом произнес он последние слова. – После того, как она родила моего отца, двери ее спальни оказались закрыты для него навсегда, и она покинула двор. Так и не приложив ребенка к груди и ни разу не взяв его на руки. Лишь меня она смогла полюбить, но с дедом до сих пор живут порознь.