Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби? - Хейер Джорджетт - Страница 66

— Надеюсь, — веско произнес полковник.

— Да, сэр. Вот только за милю видно, что так не случится. Из ваших слов я понял, что удела весьма изысканный антураж. Опыт подсказывает, что это все усложняет.

— Неужели? — удивился полковник.

— Сами посудите, сэр. — Хемингуэй перевернул страницу отчета судмедэксперта. — Перечисленные вами люди — сквайр, семейный поверенный, отставной майор — будут друг друга выгораживать. Я далек от того, чтобы их за это осуждать, — добавил он беспечно, не обращая внимания на то, что полковник начал понемногу свирепеть. — Зачем им любопытные полицейские, сующие нос в их проблемы? Им это непривычно, не то что обыкновенным преступникам. Они, конечно, благоразумнее традиционных представителей преступного класса. Можно только радоваться, что они нечасто встают на преступный путь. Как я погляжу, здесь нас не ждет дорожка, устланная розами, нет, сэр! — Он отложил отчет. — Ваш доктор Ротерторп немного слукавил со временем смерти, правда?

— К сожалению, Ротерторп увидел труп только через несколько часов. Хасуэлл-младший вызвал доктора Уоркопа, лечившего потерпевшего. Время определено не слишком точно, однако Уоркоп — опытный специалист, к тому же мы располагаем показаниями о времени мисс Уорренби.

— Как вы думаете, сэр, что, помимо профессиональной ревности, побудило доктора Ротерторпа не подтверждать это заключение?

Начальник полиции графства рассмеялся:

— Как вы наблюдательны! Только это, других причин нет. Доктор Уоркоп давно практикует в Беллингеме, и коллеги, наверное, считают, что он несколько… устарел. Однако ему не откажешь в здравомыслии!

— Да, сэр. Известно, кому может быть выгодна эта смерть?

— Его племяннице — главной наследнице. Мелких наследователей можно не считать. Завещание хранилось в сейфе у него в кабинете. Если пожелаете вникнуть в его дела, рекомендую обратиться к его главному клерку по фамилии Каупланд: достойнейший человек, проживший в Беллингеме почти всю жизнь.

— Они ладили, сэр?

— Вполне. Он прекрасно отзывается о погибшем. Ему тоже кое-что отписано — немного, порядка двухсот фунтов. Каупланд потрясен убийством, верно, сержант?

— Да, сэр. Мистер Каупланд — в высшей степени достойный человек, естественно, что он потрясен. Не говоря о том, что для него это серьезная встряска и в ином смысле. Позиции старшего клерка не растут на деревьях. Не знаю, где он найдет другое такое место. Во всяком случае, не в Беллингеме: хотя в «Трокингтон энд Флимби» требовался новый главный клерк, это не та работа, которая его привлекла бы, а главный клерк мистера Драйбека занимает свое место уже тридцать лет.

— Драйбек… — повторил Хемингуэй. — Тот, кого отвезли после тенниса домой? Где он живет?

Сержант ткнул пальцем в карту.

— Здесь, сэр, почти напротив начала Фокс-лейн. Насколько мы смогли установить, его высадили там в семь часов, ну, может, чуть позднее. В половине восьмого он сел ужинать. Это подтвердила его экономка. Чем Драйбек занимался перед этим, она не знает.

— А что говорит об этом он сам?

Сержант сверился со своими записями:

— Утверждает, что, войдя в дом, сразу поднялся наверх, где принял душ. Вероятно, так оно и было, у него старомодная ванна, на конце которой стоит душ. После этого он вышел в сад и полил цветы. Драйбек говорит, что за этим занятием услышал гонг: экономка звала его ужинать. Она показала, что ей пришлось дважды ударить в гонг, потому что первого удара хозяин не расслышал.

— Где находилась все это время экономка?

— Переходила из кухни в столовую и обратно: готовила ужин, накрывала на стол. Столовая расположена в передней части дома, кухня — за ней, в задней части. Между ними коридорчик с дверями. Она заявила, что всегда ходит из одного помещения в другое по нему, потому и не видела Драйбека. То есть за эти полчаса экономка ни разу не была в холле. Неудивительно, что она хозяина не видела.

— Кухонные окна не выходят в сад?

— Нет, сэр. За окном кухни гравийный дворик, дальше лавровая изгородь, она загораживает сад.

— Удачная планировка, — похвалил Хемингуэй карту, пристально ее изучая. — Значит, с семи до семи тридцати Драйбек мог находиться где угодно. Если верить вашей карте, то от его дома до Фокс-Хауса менее полумили.

— Именно так, сэр. Но по пути туда ему пришлось бы пройти мимо коттеджа мисс Паттердейл.

— Почему бы ему не пройти через выгон?

— Можно и так.

— Из этого вовсе не следует, что он так и поступил. По-моему, Драйбек не пользуется популярностью как кандидат на главную роль в нашей занятной драме. В каких отношениях он был с Сэмпсоном Уорренби?

Прежде чем ответить, сержант вопросительно взглянул на полковника, но тот рассматривал свою трубку, которая погасла и требовала внимания. Немного запинаясь, сержант ответил:

— Я бы не назвал их отношения добрыми, сэр. Не хочется преувеличивать, но факт есть факт: Уорренби причинял Драйбеку много вреда в профессиональном смысле. Он был очень предприимчивым, а Драйбек работает по старинке. Уорренби был более успешен.

— Хорошо, — сказал Хемингуэй, которому Драйбек уже надоел. — Перейдем к остальным действующим лицам. Вашу мисс Паттердейл, молодого Хасуэлла и племянницу — забыл ее имя, но у нее алиби, как и у двух первых, — можете пропустить.

Полковник вскинул голову:

— У вас хорошая память, старший инспектор!

Инспектор Харботтл, бросив на своего начальника немного грустный, но полный гордости взгляд, не смог смолчать:

— Этого у него не отнять, сэр.

— Вас не спрашивают, Хорас! — произнес старший инспектор. — Начните с поляка, сержант. Если бы меня предупредили, что в деле замешан поляк, я бы сказался больным. У него какое-то необычное имя…

Сержант опять заглянул в записи.

— Замагориски, — прочитал он по слогам с виноватым видом. — Обычно его называют мистером Ладисласом.

— Тогда и мы станем так его называть, хотя я никогда не слыхивал такого христианского имени! — проговорил Хемингуэй. — Чем скорее мы от него избавимся, тем лучше. Было у меня дельце с участием грузина и еще два с поляками, так я чуть не стал от них нервнобольным! Значит, этого Ладисласа видели на Фокс-лейн на мотоцикле в половине шестого? Какое он имеет ко всему этому отношение?

— В деревне болтают, сэр, будто он ухаживает за мисс Уорренби, и ее дядя знать его не хотел. Он инженер, работает у Бебсайда. Снимает комнату у миссис Докри, это один из коттеджей за домом Драйбека. Вот тот, — уточнил сержант, показывая на план. — Приятный молодой человек, но уж больно вспыльчивый. По его словам — признаться, я слушал не очень внимательно, — до войны он был состоятельным человеком: земли и дома в Польше имел. Кое-кто из местных жителей привечает поляка, но большинство с ним не знаются. С мисс Уорренби он познакомился в доме викария. Ей он как будто приглянулся. У нее доброе сердце! Она рассказала мне, что сначала жалела его, потом он ей понравился, завязалась дружба. Дядя действительно запретил ей встречаться с поляком, но она такой снобизм отмела. Похоже, они вместе прогуливались, пару раз, в отсутствие Уорренби, ходили в кино. Как я уже говорил, сэр, мисс Кингстон видела, как в половине шестого поляк повернул на своем мотоцикле на Фокс-лейн. У нее в деревне лавка сладостей, а в тот момент она, заперев ее, направлялась на общинный выгон, подышать свежим воздухом. Мисс Кингстон уверена, что это был он. Его ни с кем не спутаешь: смуглый брюнет, красавчик, вылитый иностранец.

— Она не видела, как он снова выехал с Фокс-лейн?

— Нет, сэр. Она никак не могла увидеть его во второй раз, потому что возвращалась обратно в деревню.

— Что говорит он сам?

— Сначала клялся, что его и близко от Фокс-лейн не было, но я не поверил, поскольку к моменту разговора по деревне уже разнеслась весть об убийстве мистера Уорренби, и он, несомненно, тоже об этом слышал. Пока мы с этим разобрались, поляк разошелся и стал кричать, что все против него, потому что он иностранец, хотя сознался, что побывал рядом с Фокс-Хаус с целью увидеться с мисс Уорренби. Он не знал, что она ушла играть в теннис. Дело было в субботу, когда Уорренби полагалось находиться дома, поэтому поляк оставил мотоцикл недалеко от дома и вошел в калитку, ведущую в кухню, с намерением спросить служанку, нельзя ли ему сказать словечко мисс Уорренби. Вот только по субботам служанка работает полдня и к тому времени уже ушла. Поляк якобы постучался в кухонную дверь, никто не ответил, и он ушел восвояси. Утверждает, что вернулся в дом миссис Докри около шести часов и больше носа наружу не высовывал. Только вот беда, она ушла в местный кинотеатр, оставив ему холодный ужин, поэтому его слов подтвердить не может.