Дух мщения - Макнилл Грэм - Страница 106

Во рту пересохло, как перед его первой битвой.

— Посмотри на меня, Гарвель, — произнес Хорус.

Этот миг узнавания смыл всю ту боль, которую Локен испытал с момента, когда на Исстван упали первые бомбы.

Он не мог не подчиниться.

Магистр войны был всепобеждающим героем, облаченным в черный, как пустота космоса, доспех. На огненном оке у него на груди виднелась прорезь зрачка и черные прожилки, когти были выпущены, как у хищника джунглей, приближающегося для убийства.

Его лицо было таким же героически самоуверенным, как помнил Локен.

Остальные воины, сопровождавшие Хоруса, были знакомы Локену, однако они казались призраками в затмевающем все вокруг ореоле личности магистра войны. Он услышал их ошеломленные голоса и понял, что знал их, а они — его, но не мог оторвать глаз от своего бывшего верховного командующего.

Желание остаться на коленях из верности, а не поневоле, было всеподавляющим.

— Встаньте. Все вы, — сказал Хорус.

Локен повиновался, сказав себе, что это был его собственный выбор.

Никто из остальных следопытов не последовал его примеру. Он предстал перед магистром войны в одиночку — так, как всегда и знал. Чем бы это все ни закончилось — сейчас или в грядущие годы, все сведется к смертельной схватке двух воинов.

Фигуры, окружавшие магистра войны, вышли из тени, и Локен почувствовал вспышку гнева при виде бывших братьев по Морнивалю.

Покрытый шрамами, враждебный, с неизгладимой ненавистью в глазах Эзекиль.

Хорус Аксиманд — бледный, с лицом, прижатым к черепу, будто плохо застывшая глина, глядел на Локена расширенными глазами, глядел не с ненавистью — со… страхом? Возможно ли, чтобы Маленький Хорус чего-то боялся? Огромный и топорный Фальк Кибре. Следует за Абаддоном.

Ничего нового.

Граэль Ноктюа занял место рядом с ними, и Локен тут же осознал перекос отношений между ними. Морниваль переродился, однако его нрав оказался гротескно неуравновешенным.

— Никогда не думал, что увижу тебя снова, Гарвель, — произнес Хорус.

— С чего бы? — ответил Локен, призывая свои запасы непокорства, чтоб говорить отчетливо и громко. — Я умер, когда ты предал все, за что когда-либо стояли Лунные Волки. Когда уничтожил Исстван Три и верных сынов четырех легионов.

Хорус медленно кивнул.

— И, несмотря на все это, ты возвращаешься на «Дух мщения». Почему?

— Чтобы остановить тебя.

— Ты это сказал Малкадору? — произнес Хорус, а затем повернулся и оглядел остальных следопытов. — Он это сказал вам?

— Это правда, — сказал Локен. — Тебя необходимо остановить.

— Чем, отделением? — спросил Хорус, приподняв бровь. — Не думаю. Гарвель, Галактика не стерильное место, питающее любовь к мелодрамам. Ты не хуже меня знаешь, что это кончится не истребительными командами ассасинов или упреждающим ударом в тысячах световых лет от Терры. Это кончится тем, что я буду смотреть отцу в глаза, держа его руками за шею, и покажу Ему, как Его ложь сжигает в пепел все, что ему дорого.

— Ты безумен, — произнес Брор Тюрфингр. — Волчий Король остановит тебя, вырежет свое имя на твоем сердце и отдаст твои кости вюрду, чтобы вечно прорицать будущее.

Хорус щелкнул пальцами.

— Русс? А, так вот в чем тут дело.

Локену хотелось, чтобы Брор заткнулся, но вред уже был причинен.

— Леман не утолил свою жажду крови на Просперо? — продолжил Хорус, печально качая головой. — Интересно, знает ли вообще Император, что вы здесь. Или Волчий Король устроил все сам? Ему всегда не терпелось пролить кровь своих братьев. Он убедил Малкадора, будто отправить вас сюда — единственный способ завершить войну, пока она не добралась до Терры?

— Русс как верный сын стоит на стенах Терры, — сказал Круз. — На стенах, которые магистр камня укрепил так, что пробить их — не в твоих силах.

— Пертурабо уверяет меня в обратном, — отозвался Хорус. Он наклонился и взял Круза за подбородок. — Ах, Йактон. Среди всех моих сыновей ты был единственным, от кого я никогда не ожидал, что он отвернется от меня. Ты был старым стражем, воином, чьи корни и на Терре, и на Хтонии. Ты был лучшим из нас, но твое время кончилось. Скажите, как вы вообще попали на борт?

Локен сохранил на лице нейтральное выражение и надеялся, что Круз смог сделать то же самое.

«Он не знает о Рассуа или „Тарнхельме“».

— Мы пришли сюда, чтобы разметить «Дух мщения» для Русса, — произнес Локен, надеясь, что толика правды сможет отвлечь магистра войны от Рассуа.

— Да, Грааль говорил мне, что видел нацарапанный на стенах футарк.

— Проклятый Свессл, — прошипел Брор. — Есть хоть кто-то, кому он не рассказал?

Хорус двинулся дальше, по пути к своему трону неторопливо обходя кругом оставшихся следопытов.

— Разметка пути для Русса, — произнес он. — Звучит правдоподобно, однако брось, Гарвель, мы с тобой оба знаем, что это не единственная причина, по которой ты здесь. В твоем возвращении есть нечто большее, чем ты рассказываешь.

— Ты прав, — ответил Локен, обернувшись к Геру Геррадону. — Я пришел убить его. Освободить душу Тарика.

— Возможно, это отчасти так, — признал Хорус, усаживаясь на трон. — Но почему же ты не говоришь своим товарищам, зачем на самом деле пришел сюда? И не скромничай, Гарвель. Я узнаю, если ты солжешь.

Локен попытался заговорить, но взгляд магистра войны пригвоздил его к месту, через глаза зачерпывая со дна наихудшие из предательских опасений. Он силился повторить то, что только что сказал, однако не получалось.

Восседая на троне в сиянии луны, светящей сквозь витражные окна, Хорус выглядел царственным и величественным Владыкой, за которого стоило бы отдать жизнь. Сотню жизней, тысячу. Столько, сколько он попросит.

— Я…

— Все в порядке, Локен, я понимаю, — произнес Хорус. — Ты вернулся, так как хочешь вновь присоединиться к Сынам Хоруса.

Именно этого момента Брор Тюрфингр боялся с тех пор, как они покинули Терру. Не смерти, в этом миге для него не было ничего страшного. Он считал себя мертвым с той секунды, как отверг синий цвет Стаи и принял протянутую руку Ясу Нагасены.

Нет, он боялся не смерти.

Локен сделал шаг к трону магистра войны.

Брор наблюдал за крахом разума Гарвеля Локена так, как эстет мог бы сокрушаться о медленном разрушении великого произведения искусства.

Брору было приказано убить Локена, если тот преклонит колено перед Хорусом. Он понимал, почему эта обязанность досталась ему. Он был одним из VI легиона, сыном Палача, и можно было рассчитывать, что он совершит немыслимое, какие бы сложившиеся братские узы тому ни мешали.

Он медленно выдохнул.

Можно было надеяться, что собравшиеся вокруг воины последуют за ним, однако их чрезвычайно превосходили числом. В сознании Брора были запечатлены позиции луперков. Они бы его не остановили. Возможно, когда-то они и были воинами легиона, но теперь являлись малефикарумом.

Брор был безоружен, однако воин Стаи не нуждался в оружии.

Он мог сломать Локену шею, не моргнув глазом.

А если спустя один удар сердца он умрет, так тому и быть.

Брор прикрыл глаза, чувствуя, как на загривке поднимаются дыбом волоски. Впервые он ощущал подобное в лесах Фенриса, когда на него охотился громадный седой волк, и годи говорили, что однажды тот убьет его.

Он доказал, что они ошибаются, и сделал из шкуры зверя плащ.

Брор поднял взгляд и увидел, что Тилос Рубио неотрывно смотрит на него. Его глаза были расширены, в них читалась мольба. Они метнулись в направлении Гера Геррадона. Воины не обменялись ни единым словом, но смысл был очевиден.

«Будь наготове».

Локен ощутил, что шаг за шагом он передвигается вперед, к трону магистра войны.

То, о чем говорил Хорус, было абсурдом — он не мог вернуться в легион, после всего, что случилось между ними, после всей той крови и предательства.

«И все же…»