Дух мщения - Макнилл Грэм - Страница 103

Маленький Хорус и Эзекиль присоединились к протесту.

Хорус скрестил руки.

— Благодарю вас, мои сыновья, но если я чему-то и научился у Лоргара, так это тому, что для подобного не подойдет чья-то чужая кровь. Она должна быть моей.

— Тогда давай покончим с этим, — произнес Мортарион, поднимая Безмолвие и готовя клинок. Некоторые из братьев Хоруса могли бы воспротивиться идее, но у Мортариона не было подобных сомнений: если брат стремился свергнуть его, сейчас представлялся шанс избежать этого.

Хорус встретился взглядом с братом:

— Сделай это.

Мортарион крутанул Безмолвие вокруг себя.

Клинок сверкнул.

Хорус взвыл, когда коса Повелителя Смерти рассекла его от ключицы до таза. Боль была ужасной и столь беспощадной, что вернула его назад, на луну Давина, к похищенному клинку Эугана Тембы.

Из раны струей хлынула кровь, забрызгивая черную стену.

Сквозь слезы боли Хорус увидел незавершенные символы и построения, наполненные тайным смыслом. Их сияние угасало, смываемое потоком его крови.

Кровь текла из борозд, проделанных на стене его когтями.

Его кровь смешалась с кровью женщины, и Хорус увидел, как от оставленного им следа расходятся тонкие, как волос, трещины.

Он ухмыльнулся, пересиливая боль. Сокрушитель миров взлетел на его плечо.

— Пора оправдать свое имя, — произнес Хорус.

Подарок Императора описал дугу, словно кувалда.

И разбил стену на куски.

Абсолютный мрак хлынул в комнату, как нечто материальное, словно океан темной материи затопил гору наверху и теперь изливался наружу.

Хорус почувствовал, как его с силой тянут ураганные ветры, но не шелохнулся.

Он ощутил космический холод, пробирающий до глубины души мороз, окутывающий его льдом. Он был один, парил в необитаемой пустоте.

На него не светила ни одна звезда.

Он не помнил, как прошел через врата, а затем обругал себя за столь буквальное толкование. Врата под горой были не настоящим порталом, отделяющим одно пространство от другого, а аллегорией. Лишь пролив собственную кровь на камень, который не был камнем, он прошел внутрь. Осуществив свое желание при помощи Сокрушителя миров, он безрассудно бросился во владения богов и чудовищ.

Царство, о котором он знал лишь по мифам и бреду безумцев, записанному в запретных текстах и мрачных трудах, что оставляли без внимания как выдумку. Законы, управлявшие бытием в материальном мире, не имели здесь власти и бесконечно попирались.

Он понял это.

Постепенно проступил мир — ужасающее место с белыми, словно кость, песками, кроваво-красными горами и оранжевым небом, озаренным всеобъемлющим огнем.

У воздуха был привкус пепла и горя, печали и плодородия.

Хорус слышал лязг мечей — но здесь не было никакого боя, заунывные крики любовников — но здесь не было никого из плоти. Его окружали перешептывания — они строили планы и заговоры, и он почувствовал цикличную энтропию собственного тела. Старые клетки умирали, новые рождались им на замену.

Он моргнул, прогоняя жар неба, теперь увидев, что оно было оранжевым не из-за отражения пожара, а из-за самого пожара.

Небеса пылали от края до края горизонта.

Над далекими горами полыхала огненная буря, вспухающая раздвоенными рубиново-красными молниями, бьющими вверх с вершин.

Хорус почувствовал, что земля под его ногами твердеет. Он посмотрел вниз и увидел, что стоит внутри круга из обсидиановых плит. Восемь исходящих от него лучей терялись далеко вдали, и вдоль каждого из этих путей местность жутковато искажалась.

Тянулись акры колючей проволоки с развешанными на ее зазубренных шипах и стонущими телами ближайших из его сыновей. Мерцающие огоньки скользили над поверхностью безлюдных болот, где раздавались булькающие и шипящие звуки разложения гниющих трупов. Шелковистые пустыни со змеящимися полосами тумана ароматного мускуса. Запутанные леса, где деревья с когтистыми ветвями лепились к группам округлых холмов, по периметру каждого из которых располагалось по восемь дверей.

— Я уже странствовал по подобным мирам, — произнес Хорус, хотя поблизости не было никаких слушателей. По крайней мере, в явном виде.

Каждый из четырех основных путей заканчивался на вершине горы, у крепости, способной составить конкуренцию дворцу Императора. Ее стены были из меди и золота, костей и земли. Они поблескивали в рыжевато-буром свете огненной бури. От каждой доносились вопли, и с пиков скатывался грохочущий хохот безумных богов.

— Они смеются над тобой, — раздался голос позади.

Хорус обернулся, уже зная, что увидит.

Круор Ангелус был красен, словно закат над полем боя. Его доспех уже не был расколот и разбит, лицо больше не представляло собой почерневший агонизирующий кошмар. Обвивавшие тело цепи исчезли, но свет потушенных солнц все так же горел в мертвых глазах.

— Зачем ты здесь? — спросил Хорус.

— Я дома, — произнес Красный Ангел. — Я свободен. Холодное железо, которое на меня повесил Эреб, не имеет здесь власти, как и охранные клятвы, вырезанные на моей коже. Здесь я — совокупность всего ужаса. Жаждущий крови пожиратель душ.

Хорус проигнорировал его самолюбование.

— Так почему они смеются надо мной?

— Ты — смертный во владениях богов. Рядом с Пантеоном ты — насекомое. Несущественное и не стоящее внимания. Пылинка на ветру космоса.

Хорус вздохнул.

— Ноктюа был прав. Вы, твари варпа, все нелепо вычурны.

Из перчаток существа вырвались отточенные костяные когти. Из его лба проступили закрученные рога.

— Ты в моем царстве, где ты увидишь лишь то, что мы пожелаем тебе показать. Я могу задуть тебя, будто пламя свечи, магистр войны.

— Если ты пытаешься меня запугать, то плохо работаешь, — произнес Хорус, делая шаг в сторону демона. — Позволь мне рассказать, что я знаю. Ты существуешь в обоих мирах, но если я уничтожу твое тело, то срок твоего пребывания в моем мире завершится.

Ангел расхохотался и шагнул ему навстречу.

— Демоны не умирают, — сказал он.

— Нет? А если начинают слишком утомлять? — Хорус протянул руку и схватил Красного Ангела за горло. Он приподнял существо над землей и стиснул кисть. Тот выплюнул черный ихор, и в его глазах полыхнуло пламя:

— Отпусти меня! — взревело чудище, вцепившись ему в руки.

Из порезов хлынула кровь, забрызгивая зеркально-черные плиты, и по предплечью Хоруса поползли черные жилы, наполненные распадающейся кровью. Он чувствовал, как внутренние механизмы его тела разлагаются, но лишь сильнее сдавил шею демона.

— За это ты умрешь! — выплюнул демон.

— Когда-нибудь, возможно, — сказал Хорус. — Но не сегодня. Тебя послали сюда не для того, чтобы убить меня.

Хорус кивнул на громадные цитадели в горах.

— Ты здесь для того, чтобы указывать мне путь. Я нужен твоим хозяевам, так что отведи меня в их крепости, назови мое имя и скажи им, что с ними будет говорить новый господин Галактики.

Хорус бросил Красного Ангела, и на мгновение его посетила мысль, что тот может в ярости налететь на него. С гор донесся грохот грома, злобный рев, визг наслаждения и еще более шипящий шепот. По кошмарному ландшафту прокатился миллион голосов, и когти Красного Ангела втянулись обратно в перчатку.

— Что ж, я доставлю тебя к Губительным силам, — прошипел он настолько ядовито, что свернулся даже воздух. — Обсидиановый путь — это вечная дорога. Она гибельна для плоти и духа. Не смертным ступать по ней, ибо ее опасности…

— Заткнись, — сказал Хорус. — Просто заткнись! Ко всем чертям.

Аксиманд закричал от ужасного ощущения слепоты. Авточувства его шлема отказали в тот же миг, как булава магистра войны ударила в черную стену. Он сорвал шлем, но вокруг все так же был мрак. Не просто темное помещение, а пространство абсолютного небытия, словно самому понятию света еще только предстояло воплотиться в реальность.