Темная Башня - Кинг Стивен - Страница 216

На Эдди фуфайка с надписью: «Я ПЬЮ НОЗЗ-А-ЛА».

На Джейке фуфайка с надписью «Я ЕЗЖУ НА „ТАКУРО СПИРИТ“.

В этом для нее нет ничего нового. А вот то, что она видит у них за спиной, неподалеку от въезда для карет со стороны Пятой авеню, для нее в новинку. Речь идет о двери, высотой примерно в шесть с половиной футов, из прочного железного дерева, как представляется на первый взгляд. Ручка у двери из литого золота, на ней гравировка, которую леди-стрелок узнает: две скрещенных карандаша. «Эберхард-Фабер» №2, в этом она не сомневается. Со срезанными ластиками.

Эдди протягивает ей чашку горячего шоколада. Со сливками поверху, присыпанными мускатным орехом. «Эй, — говорит он, — я принес тебе горячий шоколад».

Она не обращает внимания на протянутую ей чашку. Во все глаза смотрит на дверь.

— Такие же стояли на берегу, не правда ли? — спрашивает она.

— Да, — отвечает Эдди.

— Да, — вторит ему Джейк.

— Ты сообразишь, что к чему, — говорят они хором, улыбаются друг другу, очень довольные.

Она проходит мимо них. На тех дверях, через которые «извлекал» их Роланд, были надписи: «ПЛЕННИК», «ГОСПОЖА ТЕНЕЙ» и «ТОЛКАЧ». На этой — символы

, а ниже надпись:

ХУДОЖНИК

Она поворачивается к Эдди и Джейку, но их уже нет. Центрального парка тоже нет.

Она смотрит на развалины Луда, на бесплодные земли. Холодный, горький ветерок доносит слова: «Время почти истекло… Поторопись…»

Проснулась она в панике, думая: «Я должна его покинуть… и будет лучше, если я сделаю это до того, как Темная Башня покажется на горизонте. Но куда я пойду? И как смогу оставить его, если ему предстоит схватиться с Мордредом и Алым Королем, а рядом с ним останется только Патрик?»

Последняя мысль перекинула мостик к печальному выводу: если дело дойдет до драки, от Ыша пользы Роланду будет куда больше, чем от Патрика. Ушастик-путаник не раз и не два доказывал свою храбрость и мог бы по праву носить титул стрелка, будь у него револьвер и рука, которая могла бы его держать. Патрик же… Патрик был… ну, стрелял карандашом. Стрелял быстрее молнии, да только «Эберхард-Фабер» едва ли кого мог убить, разве что очень уж остро заточенный.

Она села. Роланд, который нес вахту, привалившись к скутеру с дальней стороны, не заметил, что она проснулась. Она и не хотела, чтобы он заметил. Потому что начал бы задавать вопросы. Снова легла, укрылась шкурами, подумала об их первой охоте. Вспомнила, как олень-одногодок развернулся и побежал на нее, как она обезглавила его орисой. Вспомнила посвист, разносящийся по морозному воздуху, который издавал в полете выступ на обратной стороне тарелки, очень похожий на точилку для карандашей Патрика. Подумала, что ее разум пытается найти какую-то связь, но слишком устала, что понять, что и как тут можно связать. А может, она слишком уж старалась найти эту связь. Если так, что же ей с этим делать?

Одно она знала точно, с того времени, как побывала в Калье Брин Стерджис. Символы на двери, которая вдруг возникла в Центральном парке, означали: «НЕНАЙДЕННАЯ».

«Время почти истекло. Поторопись».

На следующий день пришли слезы.

Вдоль дороги хватало кустов, за которые она могла зайти, чтобы справить нужду (и выплакать слезы, если больше не могла их сдерживать), но равнина становилась все более плоской и открытой. Примерно в полдень второго полного дня, проведенного в пути после того, как они расстались с Биллом, Сюзанна увидела, как ей показалось, тень от облака, двигающуюся далеко впереди, да только небо было синим от горизонта к горизонту. Потом большое черное пятно начало трансформироваться, и стало ясно, что к облаку оно не имеет никакого отношения. У Сюзанны перехватило дыхание, она остановила электрический скутер.

— Роланд! — воскликнула она. — Это же стадо буйволов, а может, это бизоны! Другого просто быть не может.

— Да, ты так говоришь? — особого интереса в голосе Роланда не слышалось. — Мы звали их банноками, давным-давно. Большое стадо.

Патрик уже стоял на задней части Хо-2, его карандаш так и летал по странице альбома. Потом перехватил карандаш, зажал желтый корпус с ладони и начал ретушировать рисунок. Она буквально могла ощутить пыль, поднимаемую стадом, которую он сейчас изображал на бумаге. Впрочем, ей показалось, что он взял на себя смелость пододвинуть стадо на пять или десять миль ближе. Впрочем, зрение у него могло быть более острым. Такое, решила, Сюзанна, вполне возможно. Но в любом случае, теперь и ее глаза приспособились и она могла получше разглядеть бизонов. Их большущие мохнатые головы. Даже черные глаза.

— Такое стадо не встречалось в Америке уже больше ста лет.

— Да? — по-прежнему лишь легкий интерес. — Но здесь их полным полно, должен сказать. Если маленький тет окажется на расстоянии выстрела, давай убьем парочку. Я не прочь отведать свежего мяса, которое отличается от оленины. А ты?

Она ответила улыбкой. Улыбнулся и Роланд. И вновь ей пришла в голову мысль, что скоро она навсегда расстанется с ним, этим человеком, которого она принимала за мираж или демона, прежде чем узнала его ан-тет и дан-дин. Эдди умер. Джейк умер, и скоро она расстанется с Роландом из Гилеада. Он тоже умрет? Или умрет она?

Она посмотрела на яркое солнце, чтобы он не понял истинной причины ее слез, если б заметил их. Они продвигались на юго-восток, по этой великой и пустой равнине, навстречу усиливающемуся биению, источником которого была Башня, стоявшая на оси всех времен и самого времени.

Бит-бит-бит.

Каммала-кам-кец, путешествию конец.

В ту ночь первой дежурила она, разбудила Роланда около полуночи.

— Я думаю, он где-то там, — она указала на северо-запад. Уточнять не имело смысла. Речь могла идти только о Мордреде. Все остальные ушли. — Будь настороже.

— Буду, — ответил он. — А если услышишь выстрел, тут же просыпайся. И быстро.

— Можешь на это рассчитывать, — и она легла на сухую зимнюю траву за Хо-2. Поначалу у нее не было уверенности, что она сможет заснуть: ее нервировало достаточно близкое присутствие их врага. Но заснула.