Темная Башня - Кинг Стивен - Страница 174

И действительно, до какой температуры охлаждался воздух после заката. Никогда эта температура не падала ниже тридцати двух градусов по Фаренгейту, она это знала, потому что вода, которая оставлялась для Ыша не замерзала. Она полагала, что от полуночи до рассвета температура падала до сорока градусов, но пару-тройку раз опускалась к тридцати, потому что на кромке кастрюли, которая служила миской Ышу, появлялась тонкая корочка льда.

Сюзанна начала поглядывать на меховую шкуру Ыша. Поначалу говорила себе, что это всего лишь упражнения для ума, способ скоротать время, мысли о том, сколько энергии выделяет организм Ыш, перерабатывая пищу, и насколько тепло чувствует он себя в этой меховой шкуре (с густым мехом, удивительно густым, потрясающе густым мехом)? Постепенно она начала осознавать, каким же чувством вызываются эти мысли: ревностью, которая звучала в голосе Детты: «Этот малыш не печалится, когда заходит солнце, не так ли? Нет, только не он! Ты полагаешь, что его шкуры хватит на две пары рукавиц?»

Она гнала эти мысли прочь, отвратительные и ужасные, задаваясь вопросом, а есть ли предел низости человеческой души, когда она начинает думать только о себе, готовая пожертвовать кем и чем угодно, и решила, что не хочет этого знать.

Все глубже и глубже проникал в них холод, день за днем, ночь за ночью. Сидел в них, как заноза. Они ложились спать лицом другу к другу, с Ышем между ними, потом поворачивались спинами к Ышу. Долго спать не могли, как бы ни уставали за ночь. Когда луна начала расти, разгоняя темноту, они две недели шли по ночам и спали днем. Так было легче.

Из живности они видели только больших черных птиц, то ли летающих на юго-восточном горизонте, то ли собирающихся по каким-то лишь им ведомым причинам на столовых горах. Если ветер дул с той стороны, Роланд и Сюзанна слышала их пронзительное карканье.

— Как ты думаешь, эти птицы годятся в пищу? — однажды спросила Сюзанна стрелка. Луна почти ушла, и они вновь шли днем и спали ночью, чтобы вовремя увидеть подстерегающие на дороге опасности (несколько раз тропу пересекали глубокие расщелины, а однажды они натолкнулись на карстовую воронку, дна которой даже не смогли разглядеть).

— А как ты думаешь? — спросил Роланд.

— Скорее всего, нет, но я бы не возражала против того, чтобы поймать одну и попробовать, — Сюзанна помолчала. — Чем они тут питаются?

Роланд только покачал головой. Тропа в тот момент проходила по какому-то фантастическому каменному саду из торчащих из земли заостренных скал. Чуть дальше, более сотни черных, похожих на ворон птиц то ли кружили над столовой горой, то ли сидели на краю ровной вершины, глядя в сторону Роланда и Сюзанны, словно присяжные в зале суда.

— Может, там стоит сойти с тропы? Посмотреть, не удастся ли нам подобраться к птицам достаточно близко, чтобы подстрелить одну?

— Если мы сойдем с тропы, возможно, нам более не удастся ее найти.

— Это чушь собачья! Ыш без труда…

— Сюзанна, я не хочу больше об этом слышать! — такого резкого, злого тона она никогда не слышала. Насчет злого, да, Роланда а раньше частенько говорил зло. Но теперь в голосе слышалась какая-то нетерпимость, даже жестокость, которая ее тревожила. И немного пугала, не без этого.

Следующие полчаса она молчали. Роланд тянул роскошное такси Толстяка Хо, Сюзанна ехала на нем. Потом узкая тропа (Бэдлендс-авеню, так Сюзанна ее прозвала) пошла вверх, Сюзанна спрыгнула с повозки, на руках и культах добралась до Роланда и дальше двинулась с ним рядом. Для таких случаев она разорвала футболку с «ДНЯМИ ГОРОДА» пополам и обматывала тряпками руки. Тряпки не только защищали от острых камушков, но и согревали пальцы.

Он искоса посмотрел на нее, потом вновь перевел взгляд на тропу, прямо перед собой. Его нижняя губа чуть выступала вперед, и Сюзанна подумала, что он наверняка не знает, какое же обиженное у него лицо: прямо-таки трехлетнего ребенка, которого не пустили на пляж. Он не мог этого знать, а она не собиралась ему говорить. Потом, возможно, и сказала бы, когда этот кошмар останется в прошлом, а они смогут смеяться. Когда они более не смогут в точности вспомнить, а чем, собственно, так ужасна ночь, когда температура воздуха сорок один градус3, а ты лежишь без сна, дрожишь на холодной земле, наблюдаешь, как по небу изредка огненной полосой проносится метеорит, думаешь: «Мне нужен всего лишь свитер. Один только свитер, и я буду счастлива, как попугай, которому принесли еду». И гадаешь, хватит ли шкуры Ыша на подштанники, да и вообще, не окажешь ли ты бедной животине большую услугу, убив его; он стал таким грустным после того, как Джейк шагнул с тропы в пустошь.

— Сюзанна, я очень резко ответил тебе, так что прошу меня извинить.

— В этом нет нужды.

— Я думаю, есть. У нас достаточно проблем и без того, чтобы создавать их в наших отношениях. Незачем нам сердиться друг на друга.

Она промолчала, глянула на него. Он же смотрел на юго-восток, на кружащих в воздухе птиц.

— Это вороны.

Она молчала, ожидая продолжения.

— В моем детстве мы иногда называли их черными птицами Гана. Я рассказывал тебе и Эдди о том, как мой друг Катберт и я кормили хлебом птиц после того, как повесили повара, не так ли?

— Да.

— Птицы были точно такие же, некоторые называли их дворцовыми воронами. Королевскими воронами не называли никогда, потому что они — стервятники, пожиратели падали. Ты спросила, чем питаются эти вороны. Возможно, они что-то находят во дворах и на улицах его замка, после того, как он оттуда ушел.

— «Ле кас руа рюс» или «Руа рюс», или как ты там его называл.

— Да. Не буду утверждать, что так оно и есть, но… Роланд не закончил фразу, но необходимости в этом не было. После того, как Сюзанна какое-то время понаблюдала за птицами, ей показалось, что да, они улетают на юго-восток и прилетают с юго-востока. То есть эти птицы могли указывать, что они все-таки приближаются к цели. Пустяк, конечно, но и этого хватило, чтобы поднять ей настроение на остаток дня и помочь продержаться большую часть следующей холодной ночи.

На следующее утро, когда они ели очередной холодный завтрак в лагере без костра (Роланд пообещал, что вечером они сожгут немного «Стерно», чтобы подогреть еду), Сюзанна спросила, может ли она взглянуть на часы, которые он получил от «Тет корпорейшн». Роланд передал ей часы, ничем не показав, что нет у него желания выпускать их из своих рук. Она долго смотрела на сигулы, выгравированные на крышке, особенно на Башню с поднимающимися по спиралям окнами. Потом открыла крышку, вгляделась в циферблат. Не поднимая головы, попросила Роланда: «Повтори мне еще раз, что они тебе сказали».