Темная Башня - Кинг Стивен - Страница 132

— Господи, я надеюсь Стивен Кинг заметит этого говнюка, — говорит Эльвира. Они повстречались и поздоровались с писателем где — то за полмили до того места, где минивэн едва не заставил их делать кувырок через каменную стену. Возможно, все жители города, как местные, так и приезжающие на лето, видели его на послеполуденной прогулке.

Водитель минивэна будто слышит, как Эльвира обозвала его говнюком, потому что вспыхивают тормозные фонари. Минивэн неожиданно сворачивает на обочину и останавливается. Когда дверца открывается, женщины слышат громкую музыку. Рок-н-ролл. Они также слышат, как водитель, мужчина, на кого — то кричит (Эльвира и Джастина искренне жалеют того, кому приходится ехать с таким вот человеком в прекрасный июньский день). « Не трогать! — кричит мужчина. — Это не вам!» Потом суется в кабину, достает трость, с ее помощью перелезает через каменную стену и скрывается в кустах. Минивэн с работающим двигателем стоит на обочине, водительская дверца открыта, сизый дымок вылетает из выхлопной трубы, рок доносится из кабины.

— Что он делает? — нервно спрашивает Джастина.

— Полагаю, отливает, — отвечает ее подруга. — Но если, мистер Кинг — счастливчик, возможно, справляет большую нужду. В этом случае мистер Кинг, возможно, успеет свернуть с шоссе на Тэтлбек-лейн.

Внезапно у Джастины полностью пропадает желание собирать ягоды. Она хочет вернуться домой и выпить чашку крепкого чая.

Мужчина, прихрамывая, появляется из кустов и опять перебирается через стену с помощью трости.

— Похоже, ему хотелось только отлить, — говорит Эльвира, когда плохой водитель забирается в кабину синего минивэна. Две пожилые женщины переглядываются и начинают смеяться.

Роланд наблюдал, как старик инструктировал женщину, говорил что-то об Уоррингтон-роуд, позволяющей срезать угол, и тут Джейк открыл глаза. Стрелку показалось, что мальчик страшно устал.

— Я смог заставить его остановиться и отлить, сказал Джейк. — Теперь он что-то поправляет за спинкой своего сидения. Не знаю, что это, но много времени у него не уйдет. Роланд, все плохо. Мы ужасно опаздываем. Нам пора ехать.

Роланд посмотрел на женщину, надеясь, что его решение не менять ее на старика — правильное.

— Ты знаешь, куда ехать? Поняла?

— Да. По Уоррингтон-роуд до шоссе 7. Мы иногда обедаем в «Уоррингтоне». Дорогу я знаю.

— Не могу гарантировать, что вы пересечетесь с ним, если поедете этой дорогой, — вставил старик, — но, скорее всего, так оно и будет, — он наклонился, чтобы поднять шляпу, начал счищать с нее скошенные травинки. Медленными, долгими движениями, словно во сне. — Ага, скорее всего, — а потом, по-прежнему напоминая человека, который грезит наяву, он сунул шляпу под мышку, поднес кулак ко лбу, согнул ногу в полупоклоне перед незнакомцем с большим револьвером на бедре. Почему нет?

Незнакомца окружало белое сияние.

Когда Роланд залез в кабину пикапа магазинщика, не таким уж простым оказалось это дело, боль в правом бедре все усиливалась, его рука коснулась ноги Джейка, и вот так он узнал, что Джейк хотел утаить и почему. Боялся, что информация эта помешает стрелку сосредоточиться на главном. То, что ощущал мальчик, называлось не ка-шуме, иначе чувство это передалось бы и Роланду. Да и о каком ка-шуме могло идти речь, если их ка-тет распался? Их особая сила (сумма получалась больше составляющих) которая, возможно, черпалась из самого Луча, канула в лету. Теперь они превратились в тройку друзей (в четверку, считая ушастика-путаника), объединенных одной целью. И они могли спасти Кинга. Джейк это знал. Они могли спасти Кинга и, тем самым, сделать еще один шаг к спасению Темной Башни. Но только один из них должен был при этом умереть.

Знал Джейк и это.

Роланду вспомнилась старая поговорка, которую он слышал от отца: «Если ка чего — то хочет, пусть так и будет». Да; все правильно; пусть будет.

По ходу тех долгих лет, что стрелок отдал преследованию человека в черном, он поклялся, что никто и не что не заставит его отречься от Башни; разве он не убил свою мать в погоне за ней, в самом начале своего ужасного пути? Но все эти годы он жил без друзей, без детей и (он бы в этом никогда не признался, но, что правда, то правда) без сердца. Его зачаровала эта бездушная романтика и он думал, что без любви можно обойтись. Теперь у него появился сын, ему дали второй шанс, и он изменился. Осознание, что один из них должен умереть ради спасения писателя, то есть их и без того маленькой группе вновь предстояло понести потери, не повергло его в отчаяние. Но он твердо решил позаботиться о том, чтобы на этот раз в жертву был принесен Роланд из Гилеада, не Джейк из Нью-Йорка.

Мальчик знал, что он, Роланд, раскрыл его секрет? Не время тревожиться об этом.

Роланд захлопнул дверцу грузомобиля и посмотрел на женщину.

— Тебя зовут Ирен? Она кивнула.

— Поезжай, Ирен. Да побыстрее, как ехала бы, зная, что за тобой гонится сам Господин с раздвоенными копытами с твердым намерением изнасиловать тебя, поезжай быстро, прошу тебя. По Уоррингтон-роуд. Если не найдем его там, по Семь-роуд. Сделаешь?

— Будьте уверены, — отметила миссис Тассенбаум и лихо врубила первую передачу.

Двигатель взревел, но пикап покатился назад, словно испугался подъема, который предстояло брать, и решил закончить свой путь в озере. Вот тут она отпустила педаль сцепления, и «Интернэшнл харвестер» рванулся вперед, на штурм крутой подъездной дорожки, оставив за собой облако сизого дыма и запах сожженной резины.

Правнук Гарретта Маккина наблюдал за ними, разинув рот. Он понятия не имел, что происходит, но чувствовал: многое зависит от того, что случится в самое ближайшее время. Может быть, все.

Странно, что у него возникло такое острое желание отлить, поскольку он, Брайан Смит, справил малую нужду аккурат перед тем, как покинуть туристический комплекс «Миллион долларов». И перебравшись через гребаную каменную стену смог выдавить из себя лишь несколько капель, хотя только что ему казалось, что мочевой пузырь переполнен и вот — вот лопнет. Брайан надеется, что у него не возникнет проблем с простатой; проблемы с простатой нужны ему, как рыбке — зонтик. У него хватает других проблем, клянусь волосатым старым Иисусом.