Оборотная сторона героя (СИ) - Ясинская Марина Леонидовна - Страница 58

Позвать кого-нибудь на помощь?

Нет. В туманной глубине слабым колокольчиком прозвенело напоминание о том, что он здесь — вместо Ахилла, и демонстрировать подобную слабость подчиненным никак не стоит. Кроме того, Илья не был уверен, что сможет издать достаточно громкий звук, чтобы его услышали снаружи.

Словно подстёгнутый отчаянной жаждой, мозг подсказал: «Брисейда».

Точно, девчонка всегда в палатке!

Илья, по-прежнему стараясь не поворачивать шею, обвел глазами внутренности шатра. Увидел Ахиллову пленницу, как обычно, свернувшуюся в клубочек в углу. Она настороженно наблюдала за ним и вздрогнула, встретив его взгляд.

— Воды, — прохрипел Илья.

Девчонка метнулась за кувшином. Трясущимися руками Илья взял протянутую плошку, выпил в два глотка и прохрипел:

— Еще.

Он осушил почти два кувшина, прежде чем почувствовал, что, наконец, напился. В голове немного прояснилось, чуть отступила боль. Теперь можно попытаться восстановить события вчерашнего дня.

Как раз в этот момент в палатку заглянул Ян.

— Проснулся? — поинтересовался он, и, не дожидаясь ответа, всунул ему в руку таблетку: — Пей.

Илья с усилием протолкнул таблетку в горло и откинулся на постель. Ян присел рядом, внимательно оглядел Илью и осторожно поинтересовался:

— Что, плохо?

— Очень, — выдохнул Илья. — Куда хуже, чем вчера.

— Хуже?

— Намного… Что это за заразу такую я подхватил?

— Не знаю. Но разлеживаться тебе нельзя — намечается очередная битва.

— Ян, я пошевелиться не могу — перед глазами карусель.

— Сейчас лекарство подействует, и все пройдет.

— Меня вчера никто по черепу не приложил?

— А что?

— Да просто голова раскалывается.

— Нет, сегодня утром ты отделался несколькими мелкими порезами, так что всё нормально. Лежи, приходи в себя.

«Всё-таки медики нашего техцентра знают, что делают», — подумал Илья уже через несколько минут. Лекарство действовало очень быстро; боль и неприятные ощущения уходили, всё тело наполняла блаженная легкость. И прояснялась память.

— Слушай, Ян, а что это я так в драку лез? — спросил Илья, вспомнив последнюю битву.

— Давно пора, — проворчал конквестор и почему-то отвёл взгляд. — Глядя на тебя, греки так завелись, что, наконец-то, разбили троянцев. Так что вызов Гектора на поединок можно ненадолго отложить, радуйся.

Илья задумчиво кивнул. Что-то не давало ему покоя. То, как он яростно кидался в самую гущу битвы, как старался убить — а теперь Илья отчетливо помнил, что старался именно убить — всё это было совсем не похоже на него. До сегодняшнего дня, как ни пытался он вызвать такой необходимый для успеха их операции буйный запал перед сражением, у него раз за разом ничего не выходило. А сегодня вдруг, ни с того, ни с сего получилось, и он даже не может вспомнить как.

Ян, тем временем, незаметно вышел. Устав гадать о причинах странного утреннего состояния, Илья медленно сел, потом осторожно встал. Потянулся.

Поразительно — боли, которая скручивала его всего полчаса назад, не осталось и в помине. Более того — Илья понял, что чертовски голоден. Что там у него есть? Как обычно — пресные, жёсткие лепешки, козлятина, рыба. Сойдет.

Илья жевал жадно, словно не ел несколько суток, удивляясь своему зверскому аппетиту. Сметя все, что было на блюдах, понял, что лишь слегка утолил голод. Обшарил палатку ищущим взглядом на предмет еще чего-нибудь съестного — и наткнулся на старательно вжимавшуюся в темный угол Брисейду.

Как ни прятала она от него лицо, Илья успел заметить кровоподтеки.

— Кто это тебя так? — сердито нахмурился он, подходя к ней поближе.

В глазах девчонки показался откровенный ужас, и она попыталась отползти от него подальше.

Илья присел перед пленницей на корточки, разглядел теперь ещё и огромные синяки на тонких загорелых предплечьях и как можно мягче попытался ещё раз:

— Кто это с тобой сделал?

Брисейда опустила голову и промолчала. Илья заметил, как по её щекам поползли слезы, осторожно приподнял девчонку за подбородок и тихо, но настойчиво повторил:

— Кто?

Отчаянно зажмурившись, отчего слезы по щекам покатились быстрее, Брисейда выдохнула всего одно короткое слово:

— Ты.

— Что?.. — начал было Илья, а затем в голове словно рухнула плотина милосердного густого тумана, и хлынули воспоминания.

Вот он врубается в самую гущу троянцев. Без колебаний вонзает меч в чей-то живот, вонзает поглубже, словно желая убедиться, что враг уже точно не выживет. Хладнокровно перерезает кому-то горло. Кричит, переполненный безумной яростью, и глаза его застилает колышущаяся багровая пелена.

Вот он возвращается обратно в лагерь. В крови кипит злость и буйное нервное возбуждение. Греки приветствуют его восторженными криками, но не приближаются, и даже мирмидоны держатся от него подальше…

Вот он заходит в палатку и видит Брисейду. В её глазах — страх, и это почему-то приводит его в неописуемое бешенство. Он грубо хватает её за руку, швыряет на пол. Она что-то кричит, пытается вырваться…

Звук тяжелой пощечины. Треск рвущейся ткани. Тихие всхлипы. Звериное рычание… Его рычание!

Илья потрясенно отшатнулся, потом вскочил на ноги, перепугав резким движением Брисейду, и в ужасе замотал головой.

Нет.

Нет, нет, нет! Он не мог!..

Показалась вихрастая голова Патрокла.

— Войска выстроились уже. Все ждут тебя, Ахилл, — коротко сообщил он.

Илья, не оборачиваясь, кивнул. Медленно, не отводя взгляда от Брисейды, поднял доспехи, облачился в них, взял оружие. Шатаясь, словно пьяный, вышел на все еще раскаленный, хоть солнце уже и садилось, пляж.

Не думать! Только не сейчас!

Путь к выстроившимся армиям занял, казалось, вечность. Но когда началась битва, Илья забыв обо всем на свете. В бою жизнь поразительно упрощается и сводится всего к двум вещам — нанести удар и уклониться от удара.

Да, так куда проще. Можно хотя бы на время убежать от воспоминаний о том, что он сделал с Брисейдой. Воспоминаний, которые, Илья был в этом уверен, еще долго будут преследовать его.

Алессандра заметила Арагорна почти сразу же. Быстро справилась с удивлением и отвернулась. Но Арагорн не позволил этой демонстрации чувств помешать ему сделать то, что он намеревался. Он подошёл к креслу девушки и присел рядом, прямо в узком проходе.

— Привет.

— Что ты здесь делаешь? — процедила она, смерив его по-королевски холодным взглядом.

— Не поверишь — по работе.

— Не поверю.

— Я и впрямь лечу по работе, — с нажимом повторил он, опасаясь в ответ вопроса «Что же это у тебя за работа». — И прийти к тебе после финала не смог тоже из-за работы. У меня был срочный вызов. Как тогда, ну, помнишь, тем утром в «Марриоте», когда мне пришлось срочно уйти?

Девушка выразительно молчала.

Арагорн вздохнул.

— В жюри конкурса я оказался совершенно случайно. Тот, кто должен был судить, не смог принять участие и предложил своё место моему брату, они с ним знакомы. Вот так мы и попали в жюри. Там я увидел тебя и понял, что очень хочу с тобой познакомиться. Но по правилам жюри запрещено общаться с участницами. Я не хотел ждать до окончания конкурса, потому и пришел на ту пресс-конференцию, помнишь? Притворился одним из ее участников, представился фальшивым именем, чтобы меня никто не узнал… Я собирался всё тебе рассказать, но… как-то не получалось. Сначала я боялся твоей реакции, потом к слову как-то не приходилось, а то и вовсе был неподходящий момент. Вот в итоге я и дотянул до того, что ты узнала так, как узнала. И мне очень жаль, что всё вышло именно так.

Арагорн умел быть убедительным. Сейчас он сделал ставку не столько на доводы, сколько на эмоции, и надеялся, что не прогадал.

Алессандра колебалась.

— И что в твоих рассказах о себе — правда? — уже несколько мягче спросила она.

— Почти все, — не моргнув глазом, ответил Арагорн. — Кроме имени, конечно. Ах, да, и очки я не ношу, это было для конспирации. И Гринпис меня на ту пресс-конференцию не посылал — я сам пришел. Но всё остальное — чистая правда. Всё.