Оборотная сторона героя (СИ) - Ясинская Марина Леонидовна - Страница 54

— Алексея Алмазова засекли в «Шереметьево-2» вылетающим в Амстердам, — сообщил братьям Папыч последние сведения, когда те вернулись в офис «Бастиона». — Оттуда у него билеты до Мараньяо. Визит в дом его отца, где Алексей не только прописан, но и действительно проживает, ни к чему не привел — цыгане утверждают, что Ахилла никогда не видели. Девушку, которая, по утверждениям очевидцев, тоже была с Ахиллом, опознать не удалось; в доме Алмазова целый курятник — мать, жена, сестры мужа, сестры жены, тети, племянницы, и все дружно отпираются. Итог — Ахилл снова сквозь землю провалился, а основное связующее с ним звено — Алексей Алмазов — на пути в Бразилию.

— Может, мне?.. — правильно понял шефа Арагорн.

— А тебе можно? — спросил Папыч; благодаря былым «заслугам», въезжать в ряд стран братьям Петровичам не стоило.

— В Бразилию — можно.

— Прекрасно. Аркадий! — повысил голос шеф. Когда аналитик появился в стеклянных дверях, шеф распорядился: — Обеспечь Арагорну срочный вылет в Мараньяо.

Аналитик испарился; Папыч передал Арагону флешку, на которой наверняка лежала вся необходимая для дела информация, и отпустил братьев.

Василий ухватил Арагорна за рукав, едва те вышли из кабинета шефа, и оттащил его в сторону.

— Рассказывай.

Арагорн даже не стал делать вид, что не понял вопроса.

— Пока мы ехали в «Бастион», я звонил в «Пять морей». Алессандра сегодня рано утром улетела в Бразилию.

— И? — поднял брови Василий. — Я понимаю, что тебе очень хочется с ней всё выяснить, но Бразилия, знаешь ли, не Монако и не Люксембург. Я сомневаюсь, что вы с ней непременно пересечетесь на улице.

— Я понимаю, — смирно кивнул Арагорн.

Василий нахмурился и неожиданно резко сказал:

— Знаешь, я предпочел бы, чтобы ты не ехал.

— Почему?

— Да потому, что ты влюбился, как всегда, в своей манере — из болота любви у тебя жалобно торчат только кончики ушей. Дело может оказаться серьезным, и твое состояние вызывает у меня опасение. Ты не сможешь полностью сосредоточиться. И ты сам прекрасно понимаешь, чем может быть чревата невнимательность.

Для Василия это была необычайно красноречивая тирада, но брат её не оценил.

— Ты меня еще повоспитывай! — возмутился он. — Я же не собираюсь ни на что отвлекаться, пока не завершу дела. Сначала — работа, а уже потом — всё остальное.

Василий тяжело опустил руку на плечо брату, некоторое время пристально смотрел ему в глаза, а затем тихо, но очень настойчиво спросил:

— Обещаешь?

— Обещаю, — твёрдо ответил Арагорн.

Собиравшемуся ещё вчера хладнокровно врать, Хохломе даже и не пришлось притворяться.

— Не знаю, — нервно приглаживая левой рукой лацкан пиджака, говорил он и неотрывно следил за движением своей ладони. — Можете мне не верить, но я и правда не знаю. Как сквозь землю провалились.

— Не поверю, — почти доброжелательно кивнул Глушитель. Кивнул, поморщился и непроизвольно потянулся рукой к шее. Хохлома уже успел заметить, что из-под шарфа выглядывает широкая полоса лейкопластыря. Заметил также и то, что прошлый раз Глушителя сопровождало двое парней, а в этот раз — шестеро.

— Я им лично позвонил и велел поворачивать обратно. Последний раз они со мной связались вчера, часов, может, в шесть, сказали, что они где-то на границе Владимирской и Московской областей, точнее объяснить не могут, потому что указателей давно не видели.

— Указателей не видели, — рассеянно отозвался Глушитель, сцепив пальцы в замок.

— Да, не видели. Они ведь, сами понимаете, не по основным дорогам ехали, с таким грузом передвигаться по федеральным шоссе неразумно, подозрение можно вызвать.

— Подозрение… Ну да, а на заброшенной дороге, где проезжает по машине в сутки, да и те — местные, нагруженный «КамАЗ» с бандитскими мордами в кабине никому не покажется подозрительным… Да ты продолжай, продолжай.

Хохлома бросил быстрый взгляд на собеседника. Неожиданный визит Глушителя к «Сёстрам Хилтон» в столь неурочный час — ещё и утро толком не наступило — выбил его из колеи.

Художник оставил в покое лацкан пиджака и провёл кончиками пальцев краю чёрной, гладко зачёсанной набок чёлки, спускающейся на правый висок.

— Они сказали, что указателей не видят, потому точно не знают, где едут. Но надеются, что всё-таки двигаются к Москве. Больше они не звонили. И мы им дозвониться не можем — аппараты вне зоны действия.

— Вне зоны действия… Хохлома, — дружелюбно осклабился Глушитель, и рука художника, плавно поглаживающая кончик длинной прилизанной чёлки, замерла — Ты что, за лоха меня держишь?

— Клянусь — не знаю. Пропали они!

Про себя Хохлома костерил на чём свет исполнительных идиотов — надо же, как тщательно они выполнили его указания, взяли — и действительно потерялись, да так, что теперь даже он их найти не может!

— Пропали… Ну да, разумеется, пропали, вовсе не ты двинуть товар решил, а мне эту… насвистеть. — Он прервал открывшего было рот что-то возразить Хохлому коротким жестом и все также спокойно продолжил: — Положим, и впрямь пропали. Значит, надо искать. Вот и ищи. Сегодня вечером, часов так в десять — одиннадцать, я к тебе ещё раз загляну. И если у тебя не будет для меня хороших новостей, то у меня для тебя больше не будет хороших слов. Зато найдутся хорошие действия. Я ясно выражаюсь, или мне разъяснить? — осведомился Глушитель. Выдержал паузу и, не прощаясь, ушел.

Несколько минут Хохлома безразлично пялился в стену. Его потряхивало от страха. Ну конченые беспредельщики — за грузовик с оружием замочить готовы! Это при том, что сами-то вагонами, составами торгуют! А он еще всерьез собирался попробовать их кинуть, не отдавать партию… Да гори она синим пламенем, эта партия!

Убедившись по удаляющемуся шуму двигателей на улице, что кортеж Глушителя уехал, Хохлома поправил галстук и негромко приказал рискнувшим, наконец, показаться ему на глаза «охранникам»:

— Найти. Слышите? Найти мне Момента с Ромычем. Из-под земли достать!

Следуя по следам джипа, Ромыч с Моментом приехали на небольшую поляну посреди леса. Внедорожник уже стоял там, около каких-то развалин, а вот водителя было не видно. Ромыч с Моментом посидели немного в кабине, потом нехотя вылезли.

— Интересно, куда это мужик делся? — пробубнил Ромыч, подпрыгивая на месте — мороз был крепким. — Не по лесу же он гулять пошел?

— Может, у него здесь тайник какой-нибудь? — рискнул предположить Момент.

— В этих развалинах? — недоверчиво протянул Ромыч.

— А почему нет? Нормальное логово. А в нём — добро.

— Почему добро?

— А зачем тогда еще нужно логово?

— Логично, — признал Ромыч. — Тогда пошли, что ли, поищем.

— Ёптыть, какие хорошие развалины, — после долгих блужданий впотьмах подал голос Момент, ощупывая каменную кладку. — Крепкие. Чес-слово, они мне почему-то меньше казались.

— Угу, — настороженно отозвался Ромыч и расстегнул воротник куртки. — И потеплело что-то.

Парни рассредоточились, каждый шел вдоль своей стены. Встретившись у проема, они недоуменно уставились друг на друга.

— Да тут не логово, а целый домище, — наконец выдал Момент. — А снаружи он поменьше казался…

Оба обернулись к единственному в поле зрения проему. Тот чернел непроглядной тьмой, сквозь него не было видно даже снега, не говоря уж о грузовике, зато доносился какой-то непонятный равномерный гул. Ромыч с Моментом нерешительно двинулись навстречу этому звуку. И пару мгновений спустя обнаружили, что стоят на высоком холме. Позади — громоздкое каменное здание, впереди — берег моря, усеянный редкими огнями костров. Переглянулись — и, не сговариваясь, побежали обратно внутрь. Бестолково пометались по небольшому помещению.

— Здесь нет другого выхода! — первым запаниковал Момент.

— Должен быть, мы ж через него вошли, — спокойно отозвался Ромыч. Но миг спустя запаниковал и он: — А грузовик? Грузовик где?