Темный Клубок (ЛП) - Фехервари Петер - Страница 157

— Тогда чего вы ищете в космосе?

— Развёртывание открылось Спиральному Отцу на Искуплении, — зловеще объявила Арикен. — Все верные искатели перерождаются в Спирали на сей планете-колыбели.

— Ты же и в половину этой чуши не веришь, правда?

— В половину — пожалуй, верю, — она ухмыльнулась. — В ту, где есть Император, уж точно.

— Девочка, это не игра. Скажи, кто оплачивает вашу святую поездочку?

Помедлив, она поджала губы.

— Ты не знаешь, ведь так, Арикен?

— Пастырь договорился обо всём, — осторожно произнесла паломница.

— Договорился перевезти четыре сотни людей через семь систем? — фантом покачал головой. — Что-то здесь не так.

— Как и с тобой, Крест.

В тот момент она ближе всего подошла к прямому вопросу о его прошлом, и оба отвернулись, неожиданно испытав смущение. Левая рука призрака заныла под перчаткой, что случалось каждый раз, когда он злился.

— Им нельзя доверять, — тихо произнёс он.

— Кому?

Всем!

— Жрецам! — злобно выговорил Крест. — Чем выше они забираются, тем хуже становятся.

— Вот это точно ересь. Видно, придётся указать на тебя ведьмознатцу, призрак.

Он покачал головой.

— Надо было тебе оставаться дома, девочка.

— Там для нас ничего нет.

— А здесь есть нечто намного худшее, чем ничего.

«Тени вроде меня», — подумал Крест.

Через несколько дней Арикен посетил пастырь Бхарло. Она ждала его визита.

— Ты веришь, что наш призрак — добрый человек? — наставник терпеливо ждал, пока медике обдумывала вопрос.

— Он думает иначе, — наконец ответила она.

— С хорошими людьми часто так бывает, — заметил пастырь, — но, хороший или плохой, он опасен. — Бхарло положил девушке руку на плечо. — Ты исполнила долг бдительности перед паствой, сестра. У тебя нет никаких обязанностей перед незнакомцем.

Медике помолчала.

— А если он — мой друг?

Наставник печально взглянул на неё.

— Не всякого человека можно изменить, Арикен.

«Люди меняются. Ты изменился», — подумала она. Но это был банальный, избитый довод, тем более девушка не считала, что он подходит к Кресту.

— Мы с ним разгадали истину друг друга при первой же встрече, — продолжил Бхарло. — По какому бы пути ни ступал наш призрак, он зашёл слишком далеко и уже не свернёт.

Вскоре Крест разорвал дружбу с Арикен. Поначалу он избегал её, затем, когда это стало невозможным, ответил на все вопросы паломницы жестокой ложью, которую назвал суровой правдой. Фантом разрушил их доверие с такой же расчётливостью, какую проявлял в сражениях, выставил девушку невежественной, обманутой, обречённой дурой. Она встретила его удары с полным достоинством, из-за чего предательство далось призраку тяжелее, чем он ожидал.

— Надеюсь, ты вернешься домой, Крест, — сказала Арикен напоследок. — Где бы он ни был.

— Мне жаль, — произнёс дух, когда медике ушла, не зная, кому предназначены извинения — ей или ему самому.

Левая рука фантома словно пылала. Скривившись, он стянул перчатку и изучил омертвелую клешню, прицепленную к запястью. Бескровную кожу испещряли струпья, но Крест знал, что это всего лишь поверхностные шрамы над очень глубокими ранами. Из-за паразитов, вгрызшихся в плоть, он едва не погиб на той серой, щедрой на заразу планете, что поглотила его товарищей семь лет назад. Порой бойцу казалось, что он умер вместе с ними, а бесконечный, бесцельный путь домой — просто его личное чистилище.

«Я был ползучим мертвецом, — вспомнил Крест. — Я не мог выжить».

В последующие месяцы перелёта он пытался сбежать от себя и вновь стать тенью. Но пустота, в которой обитал фантом, уже исчезла.

Искупление-219 выглядело как полосатый шар серых тонов, покрытый воспалённо-багровыми шрамами в тех местах, где ветра разгоняли покров из пепельных облаков. На фоне колоссальной планеты огромный корпус «Железной Каллиопы» казался белым пятнышком, а челнок, извергнутый ею — лишь крохотной яркой пылинкой.

Десантное судно спикировало к тёмному миру и выровнялось, коснувшись его мутной экзосферы. Несколько мгновений оно скользило над дугой планеты, затем включившиеся ускорители швырнули челнок вперед, и он понесся на огромной высоте над пылающими океанами в поисках аномалии, которую забытый философ или безумная женщина назвали «Кольцом Коронатус».

Расплавленную поверхность мира пронзали шипы обсидиановых островов, что торчали из магмы наподобие обугленных костлявых пальцев. Хрупкие существа в десантном судне не нашли бы там тихой гавани: единственным убежищем для людей служили Семь Шпилей и плоская гора, окружённая ими.

Приблизившись к цели, челнок резко опустил нос и прорвался через внешние слои атмосферы в бурлящие облака планеты.

Спуск на Искупление ощущался бесконечно хуже, чем взлёт с Хостакса. Сгорбившись в литом кресле, Арикен цеплялась за привязные ремни, пытаясь удержаться во время содроганий и взбрыкиваний десантного судна, которое словно бы попало в шторм. Офель, съёжившаяся слева от неё, неистово шептала какую-то молитву и сжимала в правой руке ладонь медике. За время путешествия бледная девушка стала второй тенью Арикен — следовала за ней, как потерявшийся ребёнок, пока та не сжалилась и не «удочерила» Офель в качестве усердной, но совершенно бесталанной ассистентки.

«Видимо, я привыкла к потерянным душам», — подумала медике.

За пять месяцев, прошедших со дня необъяснимого предательства, они с Крестом порой сталкивались, но расходились, не говоря ни слова. Ближе к концу странствия Арикен подумала, не стоит ли попрощаться с призраком, но что бы она сказала ему? Пастырь был прав: для Креста нет пути назад.

Челнок резко тряхнуло, и паломники, набитые в пассажирский отсек плотными рядами по двадцать, одновременно вздрогнули на сиденьях. Здесь была вся конгрегация, все четыреста сорок четыре души, что покинули Хостакс в поисках просветления, надежды или просто перемен. Медике знала, что многие из них не были искренними апологетами Развёртывания. Хотя Арикен и сама верила не слишком рьяно, это не мешало ей молиться вместе с остальными, пока судно боролось с турбулентностью. Ей удалось занять место у иллюминатора, однако за стеклом царила кромешная тьма, словно транспортник погружался в бездну.

«Если мы погибнем при высадке, я так и не узнаю, истинно ли Развёртывание», — поняла девушка.

С другой стороны, если оно истинно, то Арикен в любом случае узнает об этом после смерти. Несомненно, её душа просто вольётся по спирали в великий замысел Бога-Императора, и всё обретет смысл. А в таком случае, какая разница?

«О, разница есть!» — свирепо подумала медике. Ни вера, ни логика не могли опровергнуть простой факт, который она чувствовала всеми клетками своего существа:

Я хочу жить.

Сначала Арикен прошептала эти слова, тут же убедилась, что никто не услышит её за рёвом турбин, и прокричала их. Затем ещё раз, уже громче.

— Я хочу жить!

Возможно, её молитва была самой искренней из всех.

Глава вторая 

— Слышишь это? — спросил Бенедек.

Его почти заглушила буря, что выла снаружи и царапала стены заставы.

— Помрачение же, ничего не слышу, кроме твоего нытья, — не оборачиваясь, отозвался капрал Энцио Кридд, который возводил карточный домик на крышке вокс-станции.

— По шуму похоже на корабль, — не отступал боец.

— Бартал, у тебя корабли в голове шумят с тех пор, как стаббер выстрелил над ухом, — затаив дыхание, Кридд установил очередную карту на вершину башенки. Видя, что постройка держится, капрал улыбнулся. — Это не значит, что они настоящие.

— Лейтенант сказал, что сегодня прилетит один.

— Значит, гости выбрали паршивую ночку для посадки! — Энцио откинулся на спинку стула, решив начать следующий этаж после того, как сослуживец заткнется. — Несчастные ублюдки.