Темный Клубок (ЛП) - Фехервари Петер - Страница 155

«Я один несу изъян святой, — с горечью осознал Азайя. — Её заразу».

Раздался невыносимый треск: когтистые лапы демона почти раскололи череп жертвы.

— Брат, прыгай! — рявкнул избранный коготь.

«Это единственный выход».

Цикатрикс без колебаний развернулся и кинулся к обрыву, но как только он бросился в бездну, демон подскочил, а затем подскочил вновь, каким–то образом находя опору и в воздухе. Уставившись на Азайю, тварь понеслась обратно к краю скалы.

«Ты тоже можешь, сынок!» — обещала она все вообразимое, но не значащее ничего.

«НЕТ!» — прогремело чужое сознание, и Азайя отшатнулся: волна ненависти, пронесшись сквозь него и отбросила искусителя прочь. Рыча и вырываясь, он висел над обрывом в невидимой и нерушимой хватке.

«Чёрные Корабли», — вдруг подумал Азайя. Он понятия не имел, что это означает.

Воздух затрещал от высвобожденной энергии, и чудовище отбросило прочь с такой силой, что оно унеслось далеко за подножие шпиля, в расплавленное море за ним.

— Оно сгорит? — тупо спросил избранный коготь.

— Нет, — снова сказало уничтожающее присутствие, но его громыхание теперь доносилось издалека. — Нет. Нет. Нет…

— Нет, — отозвался эхом Азайя. Затем, шагнув к обрыву, он прорычал свой собственный отказ вослед демону: — Нет!

Трясясь от ярости, верующий повернулся и увидел, что позади него стоит женщина. Она была голой, за исключением въевшейся грязи , что покрывала её словно вторая кожа. Тело незнакомки страшно иссохло, и явно не от обычного голода. Её конечности казались узловатыми палочками, а кости черепа чуть ли не выпирали наружу, словно женщину запытали до смерти. На секунду Азайя решил, что перед ним старуха, давно уже не способная совершить наиболее почитаемое таинство культа, но затем встретил взгляд её глаз, пылающий яростью и надеждой, и понял, что ошибался. Незнакомка не была юной, но не была и старой. Под мантией лишений, обтянувшей скелет, ей было не больше тридцати лет. Какие бы страдания и какой бы ужас ни пережила женщина, опека Спиральной Зари исправит это.

«Мы исцелим тебя, — подумал Азайя с благоговением. — А ты, в свою очередь, сделаешь нас цельными».

Вещунья ждала, наблюдая за вожаком ледяных душ, пока тот изучал её. Трещины, что она видела в его душе, углубились, но при этом он каким–то образом стал сильнее — ближе к безмятежности своих рабов. Двое из них уцелели в резне, но ничего не значили для нее. Их гармония напоминала цепи, она происходила из их крови, сковывала волю и не имела смыла. Но их вожак был другим. Если он сумеет обрести покой, то, возможно, сможет и поделится с ней. Если же нет, Вещунья швырнет его вслед за тем, тёмным, что восстал из Подшпилья. Чёрные Корабли ее не получат!

— Нет… — прохрипела она вслух.

— Нет, — согласился вожак, и его клыкастое лицо омрачилось. — Я никогда не предам свой род. — Он медленно шагнул ей навстречу. — Священная Спираль соединяет нас, плетельщица варпа. Совпадений не бывает — тебе предначертано понести нашего магуса.

Вожак протянул ей трехпалую ладонь.

— Присоединись к нам, сестра.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Искупление в тени

Сейте первые семена Четырёхрукого Бога во тьме, взращивайте благословлённый звёздами приплод в тенях,

скрывая его от пытливых взглядов Постороннего, иначе погубит Он чудо, прежде чем пустит оно корни и расцветёт.

Из «Апофеоза Спирального Змия»

Глава первая 

До того, как на борт «Железной Каллиопы» поднялась целая толпа путешественников в белых одеяниях, фантом почти три месяца просидел в одиночестве внутри грузового трюма. Это громадное, словно пещера, пространство было его личным королевством — страной опломбированных ящиков, забытого кем-то барахла и привидений погибших матросов. Он заплатил за еду и проезд на транспортнике из остатков денег, заработанных на крови в бандитских войнах на Тетрактисе. Тогда дух почти не сомневался, что его обдирают как липку, но слишком устал, чтобы торговаться. Билеты на межзвёздные рейсы стоили дорого, однако многие из капитанов, бороздивших торговые маршруты Империума, соглашались на разные теневые схемы. В общем, грузовой космолёт был не первым из кораблей, где поселился призрак, и не будет последним. Каждый из них становился лишь очередным шагом на долгом пути домой.

«Иду почти семь лет, — тускло подумал фантом, — и даже не на полдороге».

После вторжения он затаился на пару дней, изучая незнакомцев, пока те раскидывали палатки между складских стеллажей и неторопливо колонизировали его владения. В последние годы незаметность стала хлебом призрака, так что он играючи ускользал от безыскусных, болтливых и многочисленных соседей. Дух насчитал больше четырёхсот человек: примерно поровну мужчин и женщин, причём только молодых, но ни одного ребёнка.

Все они, несомненно, были людьми религиозными, но ничем не походили на фанатиков Имперского Кредо, с которыми порой доводилось иметь дело призраку. Значит, какая-то гражданская секта, наверняка довольно стандартный вариант единой веры — хотя почитаемый ими символ спирали он не распознал. Этот знак встречался везде, нарисованный на белых комбинезонах, вырезанный на хрустальных брелках пассажиров, вытатуированный на тыльных сторонах их кистей. Самые рьяные из них носили рясы и выбривали тонзуры; на лысых макушках виднелись нанесённые по трафарету изображения спирали. Фантому они казались нелепыми — впрочем, он давно уже утратил веру в веру.

«Паломники, — решил призрак, — тупые и безобидные».

К сожалению, он не мог скрываться бесконечно — разве что залег бы на дно до отбытия захватчиков, то есть ещё на пять месяцев. Из их разговоров фантом понял, что они направляются на какой-то малозначимый мир-святыню дальше по маршруту «Железной Каллиопы». Разумеется, призраку не улыбалось провести пару десятков недель, играя в прятки с дураками.

Нет, пришло время отмежевать себе участок.

— Но оно было таким настоящим, — испуганно произнесла Офель, — вообще как не во сне.

— Не волнуйся, — посоветовала Арикен. — Ты просто по дому скучаешь.

— Я ненавижу наш дом, — изящное, вытянутое лицо Офели осунулось, под красными глазами темнели круги. Как и многие паломники, девушка уже несколько дней плохо спала.

«С тех пор, как корабль вошёл в варп», — прикинула Арикен.

Большая часть её спутников не обращали внимания на подобные вещи, но медике со всей тщательностью изучила опасности космического перелёта до того, как пуститься в странствие. Хотя полученные знания были отрывочными, она понимала, что звездолёт проходит через реальность, которая настолько же гибельна для души, как немудрёный межпланетный вакуум — для тела. Помимо Офель, ещё кое-кто в пастве ощущал злобную, насмешливую неправильность, которая словно бы сдавливала транспортник.

— Перемены всегда пугают, — мягко сказала Арикен, — даже если ты искренне ждешь их.

Или нуждаешься в них.

Медике достала из ящичка с лекарствами пузырёк и протянула девушке. Офель была немногим моложе собеседницы, но всё равно казалась ей ребёнком.

— Принимай по одной таблетке перед каждым ночным циклом. Если через пару суток не станет лучше, опять обращайся ко мне.

Проводив Офель из палатки, Арикен заметила, что песнопения общины сменились глухим бормотанием.

— Что случилось? — спросила она стоявшего рядом брата.

— Незнакомец, — ответил паломник, указывая в дальний конец лагеря. — Появился из ниоткуда.

«Из ниоткуда… или кое-откуда?» — поёжилась медике, вспомнив о кошмарах пациентов.

Любопытство заставило её прочесть не только одобренные тексты о космических путешествиях, но и мрачные истории, в которых имелись намеки на то, что священные щиты звездолётов не застрахованы от сбоев. Порой из внешней тьмы сквозь них проскальзывало нечто…