Как научиться разбираться в людях - Егидес Аркадий Петрович - Страница 55

Жена гипертима – друг по выпивке. И дети, особенно сыновья. Он спаивает и малолетних. А чего, пусть пьют, один раз живем. Дети у гипертима болтаются во дворе, на улице. Они партнеры в домино, могут воровать вместе.

Все же в семье бывают частые конфликты из-за чрезмерной склонности гипертимов к развлечениям.

Секс у гипертима не имеет границ. Он приемлет эротическое искусство, порнографию, все формы сексуальности, групповой секс, склонен к бисексуальности. Он и в сексе – "перпетуум мобиле". При этом нельзя сказать, что гипертим обожает секс сам по себе. Он, если угодно, любит каждую женщину, с которой у него сексуальный контакт, он любвеобилен. Но, искренне любя, он может наобещать всего, она искренне в это поверит, а потом – беременность, аборты или безотцовщина.

В фильме "Вор" обаятельный гипертим с истероидными включениями Владимира Машкова учинил трагедию для сблизившейся с ним бесконечно милой женщины с ребенком. А Фанфан-Тюлъпан быстро завербовался в армию, чтобы избежать возмездия со стороны крестьян за сексуальную шалость.

В этом смысле можно говорить о социальной опасности гипертима.

Глубина чувств и привязанность – это не для гипертима, это для психастеноида, эпилептоида.

Смена партнерш у гипертима происходит без особых притязаний в отношении красоты. Часто это просто партнерши по случайному застолью. Он изменяет жене, но тут же истово кается: бес попутал. Потом снова изменяет. Но и жене измену простит. Гипертимы, как правило, вообще никого не осуждают, ни в чем не винят. При этом если истероидка изменяет с тем, кто восхищается ею, эпилептоид – с той, кем восхищается он, паранойяльный – с кем надо для дела, то гипертим изменяет с кем попало. Естественно, что именно гипертимы становятся основным источником венерических заболеваний.

В революциях и войнах гипертимы тоже находят себе место. Их легко мобилизовать, подбить к борьбе "за правое дело". Увы, их несложно подбить и на мокрое дело. Гипертим – частый участник революционных потрясений. Ему вообще-то глубоко наплевать на любую идеологию, но он легко возбудим, живо реагирует на сиюминутную несправедливость. И когда эти мелких, а тем более крупных несправедливостей накапливаете много, он бодро выходит под революционными флагам на улицу.

Срабатывает и его податливость к внушению со стороны авторитетных для него людей. И блатное понятие "авторитет" возникло благодаря в значительной мере гипертимным уголовникам. Поэтому волевому организатору Троцкому не так уж сложно было создать армию из гипертимов, которыми полна российская земля. Как сказал Жванецкий, "история России –это непрерывная борьба невежества с несправедливостью". Махно тоже пользовался этим и разные другие атаманы. Много гипертимов было и среди белых.

Но гипертимы, в отличие от эпилептоидов, легко переходят из стана в стан. Они выпьют за новую власть ("король умер, да здравствует король!") и будут крутиться у новых кормушек.

Как и истероиды, гипертимы – романтики. Благодаря неприхотливости в быту они легко переносят трудности похода. Так что они тоже едут "за туманом и за запахом тайги". Рубят хворост, жгут костры, пьют водку и поют песни. При этом они ищут в первую очередь общения, в отличие от шизоидов, которые ходят в походы, чтобы уйти от общения с обыденным окружением.

Гипертимы не прочь нацепить на себя всякие ярлыки или предложенную им символику в виде звезд, а то, бывает, и свастик, но не стремятся создать свою символику.

Гипертим – в основном конформист. Поддаваясь внушению со стороны лидера, он быстро соглашается с любой точкой зрения. Но он склонен к хулиганским выходкам, нарушению общепринятых норм, если его на это настраивает компания, может присоединиться к шокирующим общество паранойяльно-истероидным акциям. Он поддерживает эпатажные выходки веселым подсмеиванием и хохотом.

Конечно, если гипертим встретит обидчика, то пнет его, выскажет все, что думает, но никогда не станет специально готовить месть или плести интригу. В целом гипертимы не злопамятны, хотя и добро помнят не всю оставшуюся жизнь.

Гипертим – человек компанейский. Он часто – душа компании. Он равно общается со всеми и с каждым, кто его слушает. При этом компании, как правило, пьющие. Он друг каждому и каждого считает своим другом – стоит поговорить с ним пять минут.

У гипертима много старых друзей и много новых. (У паранойяльного много новых и мало старых, а у эпилептоида мало старых и мало новых.) Но все связи у него поверхностные, на уровне бытовых: "забить козла", вместе поесть, выпить, закусить или хотя бы просто выпить без закуски.

Он не делит людей на друзей и врагов. Ему чужда классовая и расовая ненависть, он не антисемит по натуре, он склонен дружить с людьми разных национальностей, но его легко можно завести и направить на расовые распри.

Гипертим может быть и интеллигентным человеком, если изначально подпадает под влияние интеллигентной компании, в которой пасется. Литературный пример – Валька Вайнгартен из "За миллиард лет до конца света!" Стругацких.

Гипертим не выясняет отношений, он вместо двух старых друзей заведет сотню новых. И для него, как и для паранойяльного, хотя и по другим мотивам, новый друг лучше старых двух. Вернее, для гипертима новый друг лучше даже десятка старых: ведь новый охотнее с ним потреплется.

Чтобы гипертима спасти, его надо пасти. Спасти от случайных мелких неприглядных поступков, от проявлений неблагодарности с его стороны. Ему надо напоминать, удерживать, поощрять. Тогда он будет хорошим членом общества. Гипертимов достаточно много – процентов пятнадцать. Женщин и мужчин приблизительно поровну. Так что ладить с ними немаловажно. Если я имею дело с гипертимами, то поручаю дело сразу пяти. Один из них все же, может быть, и сделает то, что нужно. Но на других, не выполнивших обещанное, я не обижаюсь.

Но и сам гипертим может над собой трудиться: не олигофрен же. Мы, гипертимы, учтем все свои минусы, компенсируем их своими плюсами. Будем вести записи-напоминания, более тщательно проводить нравственно-психологический анализ ситуаций, скрупулезно следить за своими долгами. Скажем себе, что порядок соблюдать легко, и будем соблюдать. С большим чувством ответственности отнесемся к сексуальным связям. Будем не только отзывчивыми, но и чувствительными к состоянию людей, воздерживаться от вранья и так далее по тексту всей главы.

Глава V

ШИЗОИД

Мы уже так много говорили о шизоиде в предыдущих главах, что сейчас достаточно, кажется, собрать все это воедино – и портрет готов. Так и сделаем, и тогда не будет обидно за этот интереснейший психотип. А чтобы он представ перед вами во весь свой гигантский умственный рост, мы кое-что и добавим. Да и, может быть, в ходе нашей дифференциальной диагностики что-то было упущено.

Слово "шизофрения" настолько въелось в наше сознание, что, как только произносится слово "шизоид", сразу ставится знак равенства между шизоидностью и шизофренией. Но, как паранойяльный – не параноик, как эпилептоид – не эпилептик, как истероид – не истерик, так и шизоид – не шизофреник, хотя, конечно, и ему от сумасшествия, как от сумы и тюрьмы, зарекаться не надо. Вместе с тем ведь и душевнобольные люди, бывало, играли немалую роль в науке, литературе и даже в политике. А главное, никуда не денешься от происхождения термина.

У шизоидов есть черты, похожие на некоторые последствия болезненного шизофренного процесса. И в этом плане они как раз и есть "-оиды". Отметим еще раз, что именно "-оиды", а не "-френики". Шизоидные черты возникают в результате воспитания. Психиатры и медицинские психологи достаточно определенно подчеркивают это. Так что, как мы отметили во введении, придется смириться с психопатологическим происхождением терминов. И в то же время надо отдавать себе отчет, что речь идет о рисунке личности в норме, который у некоторых шизоидов "зашкаливает" в акцентуацию и даже психопатию.