Как научиться разбираться в людях - Егидес Аркадий Петрович - Страница 53

Учится гипертим урывками, в противовес эпилептоиду, но подобно паранойяльному и истероиду, хотя и с еще меньшей последовательностью и абсолютно поверхностно. Он ходит в институт для общения или по мелким делам, часто прогуливает, опаздывает, на занятиях болтает. Но удерживается в вузе за счет балагурства, за счет умения помочь по мелочам, в том числе физически (перетащить мебель и т. п.). Он списывает у шизоидов, пользуется дружбой с истероидами, которые делятся с ним тем, что смогли манипулятивно выманить у шизоидов.

Гипертим карьеры не делает. Все так как-то, как бог даст. Он, как правило, не поднимается по иерархической лестнице.

У гипертима рефлексия, прямо скажем, отсутствует. Он живет рефлексами. Позвали – пошел. Рассказали анекдот – рассмеялся. А сознание – это рефлексия, а не рефлексы. Так что можно сказать, что у гипертима сознания меньше, чем нужно, чтобы человек стал человеком. Но это тоже "дело наживное".

У русского писателя конца XIX века с псевдонимом Скиталец (подумайте, кстати, над психотипом писателя с таким псевдонимом) в рассказе "Октава" есть персонаж – участник хора, бас с узким лбом и массивным телом. Так вот, после одного из занятий в хоре он подходит к руководителю и, подбирая слова, вопрошает: "В чем смысел жизни ?"

Смысловая память у гипертима посредственная, не то что у шизоида. В этом он проигрывает даже истероиду. Зато у него прекрасная механическая память, в этом отношении он не проигрывает даже шизоиду. Он хорошо помнит услышанные истории, может легко найти дом в закоулке, где был лишь раз, помнит все повороты. Но из-за слабой смысловой памяти гипертиму трудно выучить стихи. Еще хуже обстоит дело с математикой и прочими точными науками. Запомнить концепции даже в гуманитарных науках ему тоже часто не под силу. Он начинает множество книг, но прочитывает еще меньше страниц, чем истероид. Он держит раскрытыми сразу несколько томов. Читает с середины или до середины. Или начало и конец. Последнее время гипертимы вообще предпочитают не книги читать, а телевизор смотреть. Телевизионная болезнь поражает их больше, чем другие психотипы. Они в основном ограничиваются переключением кнопок на пульте…

Но, вращаясь во множестве компаний, он запоминает множество фактов, и в очередной компании он безудержный рассказчик.

Если это не просто компания собутыльников, а интеллектуальная студенческая или научная элита, где он слышит много разных разностей, то он усваивает и многие сложные рассуждения и термины.

Там что-то увидел, тут что-то услышал, здесь кого-то спросил, а то и пробежал глазами аннотацию важной книги – смотришь, и нахватался сведений.

Но получить глубокие знания от других людей гипертиму мешает его гиперактивность и постоянное перепрыгивание на другие дела. Поэтому в целом его эрудиция все-таки поверхностная, хотя бывает и довольно обширной. Сравним: у паранойяльного она очень глубокая, но узкоспециальная, у психастеноида – очень глубокая во многих областях, у эпилептоида – глубокая и затрагивает несколько сфер, у шизоида эрудиция очень глубокая и охватывает великое множество областей. Даже истероид по уровню эрудиции опережает гипертима. Ведь истероид, чтобы произвести впечатление, может даже целую поэму выучить наизусть.

Часто гипертим – все же неплохой развлекатель. Он свободно говорит, не скованно, легко вступает в контакт. Так что он держит тонус общения в группе.

Гипертим не заботится о понятности и убедительности своих слов. Его речь носит скорее экспрессивный, эмоциональный характер.

Говорит он быстро и сбивчиво, нечленораздельно, захлебываясь. Дикция недостаточно четкая. Она получше, чем у шизоида, но похуже, чем у эпилептоида и тем более истероида. Фразы и даже слова он не заканчивает, они набегают друг на друга. Говорит громко, напористо, часто с подъемом. Но обычно он не орет на человека, это за него делают паранойяльный и истероид.

Он всех перебивает, не дает перебить себя, говорит одновременно с перебивающим партнером. Типична фраза: "Не, ты послушай, что я тебе скажу".

Жестикуляция у него просто экспрессивная, он не показывает жестами схему, как шизоид или паранойяльный, он просто размахивает руками.

Мимика у гипертимов тоже чрезмерная. Это называют гипермимией. Но она у них невыразительная, то есть нет тонкого соответствия мимики содержанию высказываний. Впрочем, нет и особого несоответствия содержанию, какое свойственно шизоидам в их парамимии.

Содержание высказываний носит чисто бытовой характер. Термины и иностранные слова встречаются в рамках принятого на рынках. Так что какие-нибудь там "агностицизм", "эмпириокритицизм" и прочее в его лексику не войдут вообще. Поэтому речь его предельно понятна.

Интонации у гипертима менее яркие, чем у истероида, у него меньше модуляций, больше голоса. У него все получается невыразительно, но очень громко. Нет эпилептоидного "первое, второе, третье…", да это и не нужно, ведь говорит он только на бытовые темы, понятные для окружающих.

Пишут гипертимы быстро, неаккуратно, размашисто, иногда и бумагу рвут. Пишут с большим количеством ошибок, чем истероиды (ведь тем надо показать грамотность), чем эпилептоиды (эти стараются соблюдать правила) и чем психастеноиды (боязнь ошибиться). Конечно, гипертим может и выучиться писать грамотно, как говорится, за компанию, но это уже реже.

У гипертима короткая шея. Голова как бы вросла в туловище, которое похоже на большое яйцо. Лицо мясистое, круглое, глаза как у колобка, короткие ноги и руки. Вы вспомнили Санчо Пансу? Героев Евгения Леонова? Вот это и есть типичные гипертимы. Они любят поесть и толстеют.

У гипертима нет привычной мужской клинообразности эпилептоида и женской гитарообразности истероидки, а есть тело-яйцо без талии.

Макияж и маникюр у женщин грубый, часто ободранный.

Гипертим не переживает по поводу своей внешности, хотя чаще всего он не красавец (а она не красавица).

Одна гипертимка произносила к месту и не к месту фразу: "Я – на любителя, но и на меня любитель найдется".

И действительно, дефицита в любителях у нее не было.

Одежда у гипертима, как правило, броская, кричащая, разноцветная, яркая, пестрая, разностильная. Он может, например, одеться в смокинг и кроссовки. Одежда часто спортивная, с лейблами. Со вкусом у него плоховато, если его специально не консультировали или если за ним не следит жена. Верхняя пуговица на рубашке не застегнута даже под галстуком. Часто и галстука нет. Сорочка может быть и не "свежевымытой". Вид расхристанный – короче, рубаха-парень.

Спит гипертим или слишком мало, или слишком много – как когда. После выпивки может отсыпаться, а если куролесит, то может и подолгу не спать. Сон у него глубокий, дрыхнет "без задних ног", с храпом, не просыпается среди ночи. Храпит даже в молодом возрасте. Ну и что же? Как сказала Айша, храпят люди с чистой совестью. На телефонные звонки, когда спит, не реагирует. Его не терзают сновидения, их или нет, или они приятные. Это истероидки пусть сновидениями мучаются.

Гипертимы – люди недомашние. Жилье у них – как сарай у плохого дворника. В квартире хлам, но не из-за бережного отношения к своим архивам, а просто из-за безалаберности. Она у них обычно запущена, не подметена, на полу валяются спички, сигаретный пепел. В доме мало книг, они разнородные и не только не стоят по росту или по содержанию, а вообще валяются по углам среди пустых бутылок, раскрытые на разных страницах.

Если гипертим увлекается "рукомеслом", тогда у него все починено, сделаны примитивно-кичевые, но хорошо сколоченные предметы мебели.

Дом его открыт не только для друзей, но и практически для всех. Можно сказать, что у него не дом, а проходной двор. Это эпилептоид держит "границу" на замке. У гипертима замок открывается ногтем, да и на такой замок квартира часто не запирается.