Невеста палача (СИ) - Дар Маргарита Вячеславовна - Страница 50

— Каллида?! — изумленно прохрипел отец, разглядев знакомые черты, вспомнив, медленно поднялся из-за стола. — Доченька, ты ли это?!

— Узнал, наконец.

— Девочка моя! — слезы заблестели в глазах мужчины. — Малышка моя, как же долго я тебя искал, с тех пор, как венария забрала тебя, мою милую кроху, не прошло ни одного дня без поисков!

— Пф, искал, говоришь? — выплюнула колдунья, гнев не угас, усилился, — Плохо искал! Мне не нужны никчемные оправдания. И раз уж я, наследница, здесь, то и ты мне больше не нужен.

Тонкая рука с растопыренными пальцами метнулась вперед, дрогнула, медленно сжалась в кулак, словно пытаясь раздавить невидимую букашку. Отец схватился за горло, букашкой оказалась его шея, дыхание перехватило, захрипел, неосознанно попытался нащупать пальцы душившего, тщетно, еще мгновение, глаза закатились, губы посинели и родитель, долгие годы мечтавший о встрече с любимой дочерью, покинул мир живых, убитый собственным ребенком.

Каллида удовлетворенно хмыкнула, бросив холодный взгляд на распростертый на полу труп, ни сожаления, ни раскаяния она не чувствовала, смерть позабавила ее, безразлично отвернувшись от дела собственных рук, вышла в коридор. С этой минуты Далий принадлежал ей. Вскоре весь мир должен был пасть к ногам колдуньи, но существовала опасность, венарии, владеющие более могущественной силой, способные помешать задуманным планам. Тварей необходимо было уничтожить. Просто от существ не избавиться, в серьезном деле необходима серьезная тактика, Каллида решила схитрить. Она подластится к венариям, умаслит их, усыпит бдительность, заставит поверить, что опасности нет, ни что не угрожает их мирной жизни, а затем нанесет смертельный удар.

По ее приказу, горожане собрали множество золотых изделий: монеты, посуду, украшения. Погрузили драгоценности в запряженную двумя вороными жеребцами повозку, Каллида взгромоздилась на козлы, раздался хлесткий звук кнута о спины животных, возбужденное ржание, цокот копыт. Долгая дорога в одиночестве и прежде не пугала колдунью, спутники в задуманном деле были бы ей лишь помехой.

Венарии настороженно встретили беглянку, ее наигранное дружелюбие смущало их, ранее угрюмая, нелюдимая девушка, коей та запомнилась, нынче щебетала без умолку. Сладкие речи лились из улыбчивых уст, просьбы о прощении за бегство, рассказы о мире, красотах, знаниях не прекращали поток. Существа польстились на хитрые речи Каллиды, приняли драгоценные подношения, разрешив девушке остаться в пещере всего на одну ночь. Этого было недостаточно, но пришлось довольствоваться малым. Стараясь не вызвать подозрений, колдунья незаметно умыкнула еще одну чешуйку, и на утро покинула Пещеру Каменного Плодородия, прежде испросив разрешения вновь погостить у венарий, если окажется в здешних краях.

Магия украденной золотой чешуйки усилила возможности колдуньи, власть стала понемногу перетекать в ее руки. Она создала армию, разрушила небольшие города, селения, ее приспешники грабили, убивали, силой вынуждали поклоняться жрице Далия. Небольшие доли кровавого золота Каллида отвозила венариям, зачастив с посещениями в пещеру тварей. Лучезарно улыбаясь, она ссылалась на родного отца, богатейшего человека, волей случая встретившегося ей на пути, тайну ее спасения тот хранил, как и прежде, но не мог остаться неблагодарным. Бдительность венарий была усыплена, даже Фида не чувствовала надвигающейся беды, поверив лживым россказням бывшей подопечной.

Пришла осень, холодный дождь поливал размокшую землю, Каллида появилась возле Пещеры Каменного Плодородия с очередным визитом в грязном, вымокшем плаще, спутанными волосами, прилипшими тонкими прядями к испачканному лицу.

— Моя повозка застряла, отец наложил в нее слишком много даров, к тому же пара корзин от тряски перевернулись, дары просыпались, если всем вместе отправиться туда, мы сможем в один заход все перенести в пещеру.

Любопытство венарий, привыкших к блестящим подношениям девушки, красиво озарявшим пещеру золотым сиянием при свете настенных огоньков, подтолкнуло выбраться из родового гнезда в ненастную погоду, чтобы посмотреть, что же на этот раз будет среди драгоценных безделушек. Только Фида почувствовала легкий укол тревоги, но последовала за сестрами. Каллида тихо ликовала, все шло по задуманному плану.

До места застрявшей повозки венарии добрались быстро, но та оказалась пуста, не прекращающийся дождь падал с набрякших влагой серых небес, барабаня по голым доскам, запряженная пара вымокших, перепачканных грязью лошадей, мотала головами, била передними копытами, разбрызгивая черную жижу.

— Что это значит? — крикнула Фида, оглянулась, сердце ее похолодело от страшной догадки.

Место идеально подходило для атаки, позади камни, горы, пещера, впереди густой лес, они же в середине, на стыке, местность открыта, к прочему идет дождь, крылья промокли насквозь, тяжелая влага падает сверху нескончаемым потоком, тянет к земле.

— Что это значит? — повторила венария, голос срывался, гнев смешался с отчаянием.

Каллида в ответ хохотнула, подняла вверх сжатый кулак, в лесу замелькали тени. Мгновение, из-за деревьев посыпались люди, они быстро надвигались, не смотря на тяжелые стальные доспехи, издававшие неприятное шипящее лязганье при движении. Существа запаниковали, взлететь плохо удавалось, необходимо бежать к пещере, в спасительный лабиринт, но путь к отступлению перекрыли, войны колдуньи зашли с тыла еще до того, как пещера опустела, венарий окружили, выхода не было.

— Уничтожить! — выпалила жрица Далия. — Уничтожить всех! До единой!

Кольцо атакующих сузилось, ловушка захлопнулась, передние ряды зарядили рапсагиты, стрелы слились с дождем, полетели к целям. Не успев увернуться, часть венарий полегла в грязь, сраженная острием тонкой железной смерти. Остальные, перепуганные, сбитые с толку, превозмогая тяжесть набрякших крыльев, ринулись ввысь, ища спасения в небе. Дождь не позволил, прибил к земле, и выход у существ остался только один.

— Поднимайтесь, сестры, — призвала Фида. — Защищайтесь! Разите врага!

Крик Фиды послужил сигналом, уворачиваясь от очередного потока стрел, венарии выпустили смертоносные когти, бросились на воинов колдуньи. Шум дождя заглушал крики, стоны, но не скрежет когтей по металлу, хруст разрываемой плоти, казалось, звуки сливаются в единую страшную какофонию смерти, не успевшая пролиться кровь стыла в жилах.

Каллида наблюдала за схваткой со стороны, войны ее слабели, умирали, сраженные ядом венарий. Негодование росло в ней с каждым павшим слугой, так недалеко до поражения, она слишком долго шла к поставленной цели, чтобы сейчас проиграть. Подняв руку к темному небу, жрица Далия призвала мощь колдовской силы, десятки молний по ее приказу заплясали в вышине, сопровождаемые раскатами грома.

— Хватит сопротивляться, — несдерживаемая ярость в голосе колдуньи соответствовала шуму нарастающей бури, — отдайте мне всю вашу магию! Отдайте или смерть ваша станет куда мучительнее!

Взмахнув рукой, она указала на одну из венарий, молния в ту же секунду поразила несчастную в самое сердце, и та упала на землю, извиваясь в предсмертной агонии. Фида бросилась к умирающей сестре, с ужасом воззрившись на зияющую в груди рану.

— За что? — выпалили она, не в силах удержать рвущееся наружу горе.

— Разве не ясно? — Каллида скорчила презрительную мину. Знаком приказала войнам отступись, медленным шагом направилась к Фиде.

Остальные венарии неподвижно наблюдали, страха не осталось, лишь смятение, ожидание следующего шага предательницы, ранее искусно носившей маску добродетели.

— Бедная маленькая венария, — колдунья склонилась над Фидой, та не отстранилась, достойно встретив порочный взгляд врага, — ты же прекрасно знаешь, почему я так поступаю. Из мира теней нет пути обратно, а если побываешь на земле мертвых, и все же путь домой найдешь, то уж вернешься не тем, кем прежде оставался. Мрак прокрался внутрь, найдя укромное местечко в моей душе и с каждым годом, что я росла, глубже пускал корни и расцветал до тех пор, пока не заполнил собой все имеющееся пространство. Теперь я часть смерти, во мне живет тьма, она требует пищи, а ее самое излюбленное блюдо, чужие жизни. Вот видишь, Фида, ты своими руками создала чудовище, так пожинай плоды своего творения.