Игра в послушание - Карлов Борис - Страница 122

- Полетит! Долой вашего механического таракана! Петя полетит! Готовность номер один! Да я его по возвращению к герою России представлю!..

Тем временем Петя Огоньков совершенно потерял голову. Нехорошее чувство зависти иголками впилось в каждую его живую клетку. С невиданной проворностью выбрался он на стол, выбежал на самую середину и закричал:

- Погодите! Не он! Я! Я! Я полечу! Не надо мышь! Я, Петя, я человек! Я, я могу лететь на Марс!!!

Стало тихо, все привстали и, облокотившись о стол, склонились над мальчиком. Синицыной сделалось плохо, и её подхватили стоявшие поблизости мужчины.

- Я наш, русский, я Петя Огоньков, зачем мышь! - продолжал орать трехсантиметровый мальчик, обращаясь к выпученным на него со всех сторон глазам и очкам. - Посадите, посадите меня в этот шар!..

Начисто лишенный воображения генерал взял Петю двумя пальцами и поднес к глазам.

- Петя Огоньков, говоришь?.. Кто же тебя таким на свет произвёл? Мне не докладывали. Товарищи, это из чьей лаборатории произведение?

Ошарашенные, все молчали.

- Я не из лаборатории! Я сам по себе! Потом расскажу, когда вернусь! Зачем посылать на Марс какую-то ещё мышь! Я человек, я могу полететь туда и обратно!

- Ладно, не верещи, - строго сказал генерал и опустил Петю на стол. Разбираться с тобой у нас времени нет. Чей бы ты ни был, полетишь. Я так сказал. А сейчас, - голос у него сделался торжественным, как на параде. Всем службам! Немедленно готовить младшего сержанта космонавта Огонькова Петра к полёту на Марс! Старт ровно в полночь!

Петя смеялся и одновременно задыхался от счастья.

9

Главный тайник.

Сильнее, чем дьявол.

Добро побеждает

Тем временем, незадолго до полуночи, переодетый женщиной Мракобесов добрался попутными машинами до Пискарёвки и вошёл в стоящее на отшибе здание городского крематория. Телефонным звонком он предупредил сторожа о своём визите.

Огромная топка гудела как иерихонская труба. Покрытый лаком новенький гроб подсыхал на специальной тележке. Бородач под два метра ростом, похожий на всклокоченного цыгана, не боявшийся даже чертей, теперь как будто оробел.

- Это вы, гражданин начальник... - заговорил он, сторонясь визитёра. Давно вас тут не было.

- Ты один? - голос у Мракобесова был слабый, усталый и болезненный.

- Как вы приказали: сунул кочегару на бутылку и велел раньше двух не возвращаться. Будто ко мне женщина придет на свиданку.

- Вот, Пафнутий, вот она к тебе и пришла эта женщина. Ты рад?

Мракобесов сделал попытку улыбнуться, и часть грима отвалилась от его лица, обнажив страшные язвы. Сторож отступил ещё дальше и первый раз в жизни перекрестился.

- Меня вообще-то Павлом зовут, - угрюмо заметил он.

- Знаю, Пафнутий, знаю, что тебя Павлом зовут. Это ведь я так тебя окрестил, Пафнутием. Ты что же, Пафнутий, в бога веришь?

- Не... это я так, нечаянно.

- А в чертей веришь?

- В чертей верю, сам видел...

- Это хорошо, Пафнутий, что ты в чертей веришь. Без веры человеку нельзя. Иди, открывай дверь, цыганская харя.

- Меня Павлом зовут, гражданин начальник.

- Знай, Пафнутий, знаю, что тебя Павлом, зовут. Ты поменьше говори со мной, фраер, - Мракобесов вынул пистолет и навёл его на сторожа, - как бы тебя не звали. Работа у тебя хорошая, тёплая, спокойная. Гробики вон мастеришь, копеечку имеешь. А лишиться её можно вот хоть прямо сейчас. Мёртвых ведь сторожей не бывает, а, верно я говорю, Пафнутий? Зачем сторожу деньги платить, если он мёртвый совсем?..

Павел засопел и начал торопливо возиться с замком чулана. Отперев дверь, отошёл в сторону.

- Заходи, заходи, - помахал Мракобесов пистолетом. - Я что-ли буду громадину эту двигать? Вон какой отмахал...

Сторож нехотя пролез в чулан, с грохотом отодвинул от стены железные стеллажи с полками, на которых аккуратными стопками были уложены чёрные костюмы и белые сорочки с непрошитыми швами.

- Повесь замок снаружи, - выговорил Мракобесов уже так слабо, что сторож едва его расслышал. - Сим-сим откройся, - прошептал он, надавив неприметную кнопку.

Стена отъехала внутрь, образовав проход.

В этом, главном его тайнике, всё было предусмотрено для продолжительной отсидки, вплоть до года, при разумной экономии припасов. Здесь были даже предметы роскоши: сверкающая розовым кафелем душевая с унитазом и беде, гостиная четыре квадратных метра, устланная ковром, спаленка с гидрокроватью, посуда, гардероб, оргтехника, кондиционер...

Мракобесов сел на кровать, заколыхавшуюся под его задом словно желе, наклонился, теряя последние куски грима с лица, и выволок наружу ящичек с медикаментами. Торопливо отломал кончик ампулы, вобрал в шприц содержимое и сделал себе прямую инъекцию в вену локтевого сустава. Ощутив через несколько секунд прилив сил, повторил процедуру.

"О-ооо..." - вырвалось у него из груди.

Теперь он мог всё.

Но в ту же секунду, в момент ощущения безграничной физической силы и блаженства, вернувшимся к нему обострённым чутьём он понял приближение опасности. Он схватил клавиатуру и стал жать на кнопки.

Одна из миниатюрных камер, расположенная на крыше крематория, дала тревожную картинку: вереницу милицейских машин, фургонов, множество людей в камуфляже. Это была целая армия, которая ловила его одного, и которой был нужен не столько он сам, сколько содержимое его кишечника...

Мракобесов сорвал с пола ковёр. Люк, ведущий в тоннель канализационного стока был заварен. Он был ещё теплый, от него пахло искрой.

- Обложили... - прошептал Мракобесов. - Ничего, это ничего, я смогу.

После двух первых доз он уже чувствовал себя титаном; ещё столько же, и он разнесёт эту армию, как выстроенных на полу оловянных солдатиков.

Он вколол себе ещё две дозы, понимая, что не пройдёт и часа, как они убьют его. А пока...

Он вышел в чулан и толкнул дверь, позабыв, что сам велел запереть её снаружи. Снисходительно улыбнувшись, он пнул дверь ногой. Доски разлетелись.

Сторож-великан стоял в тёмном углу зала, закрываясь зажатым в обеих руках стальным ломом толщиной с хобот слона.

- Настучал... - тихо проговорил Мракобесов, приближаясь к нему. Продал фараонам, черномазый.