Джим Хокинс на острове с сокровищами (СИ) - Никатор Александр - Страница 68

— Где сейчас все деньги? — хриплым срывающимся голосом спросил наконец Сильвер.

— В форте! — спокойно объяснил Джим. — Решено, что лишь после того как люди сквайра подтвердят вашу лояльность и я прибуду после наших переговоров с вами, туда же, произойдёт процесс клятв и раздачи сумм, после чего мы перенесём остатки клада на шхуну и наконец отправимся домой.

Слова о том что монеты в форте, а соответственно под защитой стен и стрелков егерей, позволяли надеяться Джиму что на него не будет осуществлено немедленное нападение и его не станут пытать, что бы узнать где на острове расположен тайник Флинта. Форт неприступен после недавнего штурма и это было ясно всем.

— Хватит тут сидеть и думать! — поторопил всех Хокинс. — Деньги у сквайра! Защита в виде форта и надёжной команды из верных слуг — делают форт абсолютно защищённым, особенно после бездарной атаки под командованием Сильвера. Через пару месяцев прибудет спасательное судно с солдатами и тогда за вами станут гоняться по всем водам Колоний, как военные суда так и корабли Компании, как за пиратами! К чему вам это? — извинитесь и покайтесь, и сквайр даст вам долю в добыче и поможет вернуться на Родину достойными людьми, без греха за душой. Вперёд!»

— Да!!! — заорали, радостно хохоча, матросы капитана Смолетта.

— К чертям сделку! — орали им в ответ пираты Сильвера.

Началась толчея, потом кто то достал ножи и кортики, и случилось пару царапин. Внезапно Сильвер выхватил пистолет из за пояса Джоржа Мэри стоявшего с ним рядом и выстрелил в сторону Джима.

Однако и на этот раз судьба благоволила подростку и одноногий пират, которого кто то случайно толкнул в бок, а на деревянной ноге было тяжело сохранять неподвижность при стрельбе — и Сильвер промахнулся, поведя немного рукой в сторону.

Щепы от борта впились в локоть Хокинсу, но это и всё что с ним случилось.

После выстрела одноногого пирата началось настоящее сражение на палубе «Эспаньолы»: люди били друг друга руками и ногами, зубами откусывали мочки ушей, кромсали ножами и кортиками, старались стрелять из ружей и пистолетов, но попадали в основном в паруса — так как всё время в тесноте схватки в центре верхней палубы, кто то успевал задрать ствол оружия к небу.

Началось то, чего Джим опасался более всего: моряки и до этого бывшие вблизи друг от друга, особенно при рассматривании монет что он бросил на палубу — сейчас сцепились и кто дрался, кто просто катался по палубе, в надежде придушить врага.

Места для схватки было достаточно, но внезапно начавшееся побоище, застало участников врасплох: Израэль Хэндс побежал было к вертлюжной пушке, крича по пути что сейчас он всыплет ядро в морду некоего Джоппа, но был остановлен броском кинжала, попавшим ему точно в правую руку.

Сильвера сбили с ног и он с ужасной руганью просто барахтался на палубе, пытаясь зарезать кортиком ближайшего к нему матроса «Эспаньолы».

Старый Том Морган отдавал богу душу в удушающих обьятиях Мюррея, а Джорж Мэри, размахивая волнообразно своим берберийским пиратским изогнутым мечом — отбивался сразу от двух противников.

Израэль Хэндс с воем бросился куда к носу шхуны и достав топор — принялся яростно рубить по борту, как в то время показалось подростку, при этом вопя что его не сдадут, как цирковую обезьянку, для судейских чинуш и виселицы.

Том Морган валялся задушенный у борта, с почерневшим загорелым лицом. Сильвер прикончил матроса что его удерживал внизу и сейчас, с огромным трудом, вставал на единственную ногу.

В данной ситуации Джим решил срочно проскользнуть в нижние помещения «Эспаньолы» и осмотревшись там, обзавестись каким пистолетом или ружьём, и лишь после этого начинать участвовать в катавасии на верхней палубе. К схватке он не спешил, считая что и без него там хватало дураков.

При своей речи он был уверен что и сами пираты понимают безнадёжность ситуации и не против, сдавшись сквайру, получить вместе с моряками шхуны немного монет и прощение.

Но видимо не смог этого донести до пиратов Сильвера и сейчас подросток, обыскивая трюм и кубрики, всё яснее видел свою ошибку: надо было как то сговориться с одноногим, что бы удержать пиратов на привязи — он этого не сделал и пьяные морские разбойники решили наотрез отказаться от мировой, то ли под действием рома, то ли просто от отчаяния.

Пистолеты были найдены и быстро заряжены. Потом Джим стал осторожно выбираться по трапу наверх, удивляясь начавшейся небольшой качке, словно бы шхуна подняла якорь и паруса, и начала движение.

Выглянув наружу Хокинс понял что именно произошло в его отсутствие: все матросы «Эспаньолы» оказались перебиты.

Израэль Хэндс, видимо раненный легко кинжалом что в него метнули в самом начале потасовки — выбрасывал за борт тела убитых, вместе с трупом задушенного Тома Моргана — просто стараясь одной рукой схватить как поудобнее за одежду и рывком перекинуть за борт.

У канонира «Моржа» были на редкость сильные руки, от постоянных тасканий ядер и зарядки орудий: он запросто перебрасывал тела наполовину на фальшборт, а далее — просто толчком ноги спихивал мёртвых в воды у шхуны.

Джорж Мэри ставил паруса под крики одноногого Сильвера, который слегка покачиваясь помогал Джоржу как мог находясь на палубе у мачты: советом или держа верёвки.

Дальнейшее всё произогло как то внезапно, неожиданно для самого подростка: вместо того, что бы угрожая пиратам пистолетами выбраться с корабля прочь или заставить их вести судно обратно, к гавани близ деревянного форта на вершине острова — Джим неосторожно выбрался полностью на верхнюю палубу и был тут же замечен Джорджем Мэри, с высоты канатов, на которых тот сейчас в одиночку ставил новый парус.

— Окорок! Щусёнок, что сделал тебя легче на несколько фунтов мяса — он жив! — проорал с весёлым смехом Джорж. — Мы о нём и позабыли совсем! Я то тех двух дуриков, когда подрезал, даже и не посмотрел, а где же капитан Хокинс ошивается, а он внизу спрятался! Аха-ха-ха!

Сильвер резко оглянулся и пока ещё не видя пистолеты, за поясом Джима, стал с гаденькой улыбкой шкандыбать к подростку, явно что то задумав: «Ничего Джорж! Сейчас он нам послужит, если не хочет что бы мы ему в корму, якорь, к примеру, засадили! Пойдём с ним вместе к сквайру и объясним что шхуна — тю тю и если они хотят спастись, то дают нам полноценную долю и берут нас с собой, как моряков! Иных у них всё равно нет, а егеря — дешёвые сухопутные шавки! С такими по морю не плавают.»

— Точно! — проорал Израэль Хэндс, подходя ближе к Джиму раньше Сильвера. — Хватаем этого крысёныша и тащим на переговоры: либо будет по нашему, либо расстреляем весь орудийный запас по форту и свалим отсюда, пускай до ближайшей земли — но и сквайр, с прочей своей швалью в разрушенном доме, станет эти месяцы коро…

Договорить бомбардир пиратов не успел: Джим, начавший от страха и напряжения немного дрожать всем телом — поднял обе руки с заряженными пистолетами и сделал один выстрел прямо в грудь Израэля Хэндса, с расстояния всего в метра полтора.

Тот завертелся волчком и после короткого вопля рухнул на палубу. Выстрел был произведён всего с четырёх шагов, почти в упор и скорее всего пират погиб сразу же.

Поняв что не стоит тратить на Хэндса второй выстрел и видя что Сильвер срочно ковыляет прочь от него, ближе к кормовым надстройкам — Джим пошёл за ним по верхней палубе и прицелившись в громко бранящегося на мачте Джоржа Мэри, который пытался как можно скорее спуститься с верхотуры где находился, на палубу — выстрелил и в него.

Второй пират с протяжным воем свалился с высоты пятнадцати футов на доски верхней палубы и стукнулся о неё головой.

Достав кортик Джим подошёл к Джоржу, но увидев разбитую всмятку голову, сломанную шею и лужицу крови, что с каждой секундой увеличивалась, не стал более смотреть на Джоржа Мэри — тот был точно мёртв.

— Не подходи ко мне, тварь, ублюдок, скотина! — орал в углу возле канатов и каких то ящиков истерящий Сильвер.

Сейчас одноногий квартирмейстер «Моржа» не был похож на того вальяжного моряка и пирата, который не боялся никого: быстрая, внезапная, глупая смерть двух его товарищей видимо настолько шокировала Сильвера, что он скорее собирался защищаться сам, чем нападать на подростка, которого столь люто ненавидел.