Я в любовь нашу верю...(СИ) - "Selia Meddocs" - Страница 284

Впервые за долгое время оставшись наедине, влюбленные тут же потянулись друг к другу с объятиями. Впрочем, это был не столько знак нежности, сколько отчаянный момент близости перед прощанием. Минако подняла голову, и Эндимион быстро поцеловал ее в губы — большее он не мог себе позволить. Пока не мог.

— Ты знаешь, я хотел бы остаться, — пробормотал принц, вновь прижимая Айно к своей груди, словно драгоценную панацею.

— Знаю, — вздохнула девушка, отстраняясь с явной неохотой и делая шаг назад. — Но вместе с тем понимаю, что должен.

— Чтобы помочь вам… — напомнил Эндимион, многозначительно посмотрев на Минако.

Та кивнула и выдавила из себя нервную улыбку. Принц улыбнулся Айно в ответ и, взмахнув плащом, исчез, переносясь в Темное Королевство. Им предстояло разлучиться всего на день, но это будет самый длинный день в жизни. И что предстоит после? Знало лишь время.

Артемис вернулся с кухни с полным блюдом овощных роллов и двумя парами палочек, молча протянул все это Минако и плюхнулся рядом с ней на диван.

— Как ты догадался, что я умираю с голоду? — поинтересовалась Минако, окуная ролл в соевый соус и с наслаждением отправляя его в рот.

— У тебя глаза голодные, — отшутился Артемис, принимаясь за еду. — И, к тому же, решил сделать тебе приятное.

— Спасибо, — проговорила девушка, с жадностью проглотив ролл и потянувшись за новым.

Они ели молча. Когда последний кусочек был съеден и друзья наелись до отвала, Артемис по-отечески приобнял Минако за плечи. Она пододвинулась ближе и положила голову ему на плечо.

— Страшно? — спросил жрец несколько минут спустя, словно прочтя сокровенные мысли подруги.

Айно кивнула:

— Безумно. Но об этом никто, кроме тебя, не узнает…

Рождество для Ами всегда было особым праздником. Даже став взрослой, девушка не утратила способности чувствовать волшебную атмосферу, присущую этому дню. Двадцать пятого декабря в воздухе витала атмосфера предновогоднего чуда, вызывая в душе Мицуно чувство приятного возбуждения, сравнимого лишь с ожиданием Дня рождения.

На Рождество Ами позволила себе такую роскошь, как долгий и крепкий сон. Вернувшись домой поздней ночью, она тихонько, чтобы не разбудить мать, прокралась в свою комнату, бесшумно разделась и скользнула в постель, натянув одеяло до подбородка. Девушка безумно устала от выпавших на ее долю приключений, а потому уснула в ту же секунду, когда смежила веки. А когда открыла, за окном уже был белый день. Стрелки часов показывали половину десятого утра, и Ами от неожиданности резко подхватилась с кровати, думая, что опоздала. Следом мелькнула мысль, что спешить, в общем-то, некуда — Рождество все-таки, — и девушка вновь откинулась на подушки, с облегчением вздохнув. Однако Мицуно была не из тех, кто способен проваляться в постели все утро. Привычка взяла свое, и Ами встала, мысленно составляя план на сегодняшний день.

Не было ни дня в году, чтобы Мицуно никуда не спешила. В библиотеку, на занятия в университет, на дополнительные курсы, в бассейн, на встречу с подругами, на помощь тем, кто попал в беду… Весь день Ами был расписан едва ли не по минутам. Девушка старалась рационально использовать свое время, уделяя львиную его долю учебе и саморазвитию. На отдых оставалось всего ничего, да и борьба за добро и справедливость порой путала все карты, но Мицуно не сетовала на трудности.

Однако сегодня Ами решила изменить сама себе. Никакой учебы, никаких книг — девушка специально убрала их с глаз долой, чтобы учебники и энциклопедии не служили ей немым укором. Это Рождество Мицуно хотела провести по-семейному просто: приготовить с матерью традиционный праздничный ужин, посидеть за столом в теплой компании близких людей, посмотреть любимый фильм, свернувшись калачиком на диване, а затем уснуть, вспоминая каждый теплый момент прошедшего дня.

Мысли девушки омрачались лишь отсутствием отца. Как же было бы здорово провести Рождество вместе с ним и мамой! Ами хотела, чтобы хотя бы на один день они вновь стали настоящей семьей и отметили праздник так, как бы это сделали сотни других семей в Токио.

Но одного желания явно было недостаточно и, памятуя о данном обещании провести последнее Рождество так, как велит сердце, девушка решительно потянулась к телефону…

Уже нарезая авокадо для фирменного маминого салата, Ами то и дело бросала полный надежды взгляд в сторону входной двери. Интересно, приедет ли отец? Он был немало удивлен звонком дочери, и на ее просьбу приехать ответил весьма неоднозначно — ни согласием, ни отказом. Однако Мицуно верила в лучшее, ожидая, что дверь вот-вот распахнется, и в дом войдет румяный от свежего морозного воздуха отец. Он поправит очки, улыбнется, стряхнет с шапки и воротника пальто снежинки и весело поприветствует хозяек дома.

Время утекало сквозь пальцы, а отец так и не появился. Лихорадочная надежда Ами на чудо сменилась легкой обидой, и к тому моменту, как они с матерью сели за стол, Мицуно была донельзя расстроена. Это не замедлило отразиться на ее лице, и Мичико, с тревогой взглянув на дочь, поинтересовалось:

— Что с тобой, Ами? На тебе лица нет.

— Все в порядке, — слабо улыбнулась девушка, ковыряя в тарелке жаркое. Она поспешно опустила глаза, чтобы мать не прочла в них тоску и смятение, и поспешно отправила в рот кусочек мяса со специями. От переживаний Ами даже не ощутила его пряного вкуса. Чувствуя на себе внимательный взгляд матери, девушка усиленно зажевала и, наконец, проглотила кусочек.

В этот самый момент в дверь позвонили, и Ами подскочила, точно ужаленная. Сердце ее бешено заколотилось, точно птица попавшая в силок, в душе вновь воскресла отчаянная надежда на то, что сбудется ее рождественское желание. Крепко сжимая в руках вышитую полотняную салфетку, девушка, не помня себя, бросилась к двери.

Счастью ее не было границ, когда на пороге Ами увидела отца — точь-в-точь такого же, как и в ее мечтах — раскрасневшегося от мороза и припорошенного подтаявшими снежинками. В руках Тоширо держал бисквитный торт с кремом — сладость, без которой не обходится ни один рождественский стол.

— Привет, дочь! С Рождеством! — голос отца звучал бодро и весело, и для Ами это было лучшее, что она услышала за сегодняшний день.

— Папа! Проходи же скорее! — девушка отступила в сторону, приглашая Тоширо войти, и он не замедлил воспользоваться приглашением. Мицуно быстро обняла отца, на пару секунд прижавшись щекой к холодной и влажной ткани пальто, и смущенно отошла в сторону, словно стыдясь проявления своей радости.

В прихожую, отреагировав на шум, вышла Мичико и замерла у порога комнаты, приложив ладонь к груди. По ее лицу было тяжело понять, что она думает или чувствует, и Ами почувствовала себя немного неловко. Тоширо, увидев бывшую супругу, немного стушевался, и радостная улыбка сползла с его лица.

Некоторое время они не отрываясь смотрели друг на друга, пока девушка не поняла, что пришло время вмешаться:

— Мама… Это я его пригласила. Извини, что не предупредила, просто не была уверена, что папа приедет… Не сердись, пожалуйста, я просто хотела провести этот вечер с вами двумя, — Ами потупила взгляд, чувствуя себя виноватой, и невольно добавила про себя: «Возможно, даже в последний раз».

Однако ответ матери, несмотря на все опасения, приободрил девушку:

— Что ты! Я нисколько не сержусь. Просто это так неожиданно. Я удивлена… — Мичико сглотнула и быстро улыбнулась, пытаясь сгладить сложившуюся неловкость.

— Прекрасно выглядишь, — произнес мистер Мицуно, окинув бывшую жену взглядом с ног до головы.

Женщина невольно пригладила палевое платье с воланами и, смущаясь, точно юная девушка, ответила:

— Благодарю…

— Ну, раз ты не против, — нарочито-бодро произнесла Ами, — значит, у нас найдется еще один прибор, правда?

Мичико кивнула и сделала Тоширо знак войти. Мужчина снял пальто, шапку и, пригладив волосы, вошел в гостиную, где был накрыт стол. Ами деловито суетилась вокруг, доставая для отца чистую тарелку, палочки, бокал для вина и салфетку. Мужчина наполнил бокалы сладким вином и произнес короткий тост в честь праздника, после чего все Мицуно с аппетитом принялись за еду.