Коротков - Гладков Теодор Кириллович - Страница 136

Лишь 1 апреля 1956 года правительство ФРГ преобразовало «ОГ» (тем самым оторвав ее от прямой зависимости от ЦРУ) в самостоятельную федеральную службу «Бундеснахрихтендинст» — БНД[195].

Гансу Клеменсу в конце концов удалось устроиться на службу в «ОГ». По поручению советской разведки он провел несколько бесед с Фельфе, в результате тот согласился встретиться в Восточном Берлине, естественно, в конспиративных условиях, с представителями аппарата Уполномоченного МГБ. К тому времени Фельфе работал в министерстве ФРГ по общегерманским вопросам в отделе беженцев. Видимо, он прекрасно понимал, к чему клонил в разговорах с ним старый сослуживец, потому что 11 августа 1951 года без долгих колебаний, раздумий, постановки каких-либо условий дал согласие на сотрудничество с советской разведкой.

Советские представители рекомендовали Фельфе, учитывая его прошлый профессиональный опыт, также устроиться на службу в «Организацию Гелена». Сделать это, однако, было не так-то просто. Рекомендации Клеменса, в сущности, рядового сотрудника «ОГ», было явно недостаточно. Помог случай.

Еще в 1944 году Фельфе во время служебной командировки в поезде познакомился с полковником полиции и оберфюрером СС Вилли Крихбаумом. Полковник был шефом так называемой «Гехаймфельдполицай» — «Тайной полевой полиции», сокращенно ГФП. Эта спецслужба была как бы аналогом гестапо (с которым тесно сотрудничала) в вооруженных силах. Впоследствии она вообще была поглощена полицией безопасности.

Молодой гауптштурмфюрер весьма понравился полковнику полиции и тот даже предложил Фельфе перейти на службу в его ведомство. Тогда Фельфе по каким-то причинам это лестное предложение отклонил, но сохранил с Крихбаумом добрые отношения, которые продолжились и после войны.

Когда Фельфе узнал, что бывший оберфюрер СС не только поступил на службу в «ОГ», но и занял в ней достаточно высокий пост, он обратился к нему за содействием. Рекомендации Крихбаума оказалось более чем достаточно. 15 ноября 1951 года Фельфе был зачислен на службу в генеральное представительство «L» «Организации Гелена» в Карлсруэ. Функционировало представительство, как и все прочие подразделения «ОГ», под вывеской небольшой торговой фирмы.

С самого начала Фельфе зарекомендовал себя по службе настолько хорошо, что через неполные два года был переведен в центральный аппарат в Пуллах, в подразделение, которое занималось контршпионажем. К слову сказать, Фельфе, которому в советской разведке позднее был присвоен псевдоним «Курт», в «ОГ», затем БНД также действовал под псевдонимами: «Фризен», «Зандере», «Бек»… На все эти фамилии у него имелись соответствующие документы.

Разведывательная деятельность Фельфе в ФРГ длилась ровно десять лет. Понятно, нет никакой возможности рассказать о ней подробно. Придется читателю довольствоваться заверением, что вся информация, полученная от «Курта» за десять лет, была не только исключительно точной и своевременной, но и первостепенной по важности. Другое дело, что не всегда эта информация принималась к сведению в высших партийных и правительственных сферах СССР. Красноречивый пример: Фельфе своевременно направил в Карлсхорст так называемую ориентировку «6600», в которой сообщалось о конкретных мероприятиях «Организации Гелена» по подготовке массовых выступлений против правительства ГДР 17 июня 1953 года… Иначе говоря, массовые выступления рабочих, в частности, в Восточном Берлине, вполне можно было заблаговременно предотвратить не введением в город советских танков, а сугубо политическими и экономическими мерами. Но этого сделано не было. Результат общеизвестен.

К 1955 году Хайнц Фельфе зарекомендовал себя настолько ценным сотрудником, что был назначен начальником реферата «Контршпионаж против СССР и советских представительств в СССР». Ему был присвоен высокий чиновничий ранг регирунгстрата, то есть правительственного советника. В связи с установлением в 1955 году дипломатических отношений между СССР и ФРГ в городе Бад-Хоннефе первоначально разместилось советское торгпредство. Используя свое новое положение, Фельфе добился создания в этом городке «наблюдательной группы» БНД, которая должна была приглядывать за работающими здесь советскими гражданами и «разрабатывать» некоторых из них. Руководителем группы по протекции Фельфе был назначен Ганс Клеменс (оперативный псевдоним в советской разведке «Хане»),

Как отмечает ветеран советской внешней разведки Виталий Коротков (не родственник, просто однофамилец Александра Короткова), на протяжении нескольких лет многократно встречавшийся с «Куртом», «агентурные возможности Фельфе в связи с назначением его начальником реферата существенно расширились. Через его стол шла масса важных и интереснейших документов, таких, как еженедельные политические обзоры, которые разведка готовила для федерального канцлера, правительственные меморандумы, в том числе связанные с планами правительства по перевооружению ФРГ, позиции правительства ФРГ в связи с визитом в Москву канцлера Аденауэра и тому подобное. В сложнейший период “холодной войны”, когда речь шла об интеграции Западной Германии во вновь создаваемые в Западной Европе союзы и блоки, о создании бундесвера, требованиях доступа для Западной Германии к ядерному оружию, Фельфе, руководствуясь своими политическими убеждениями и выполняя задания Центра, умело добывал документы и информацию по внешне- и внутриполитической проблематике. Вся эта деятельность, как прямо заявил позже в своей книге[196] Фельфе, была подчинена интересам принятия Советским Союзом правильных решений».

В частности, благодаря информации Фельфе советское руководство заранее знало, что Аденауэр в качестве одного из главных условий установления нормальный дипломатических отношений СССР и ФРГ будет настаивать на возвращении в Германию немецких пленных, осужденных за военные преступления на территории Советского Союза и отбывающих наказания в тюрьмах и лагерях. Таковых насчитывалось всего несколько сот человек — подавляющая масса военнопленных давно вернулась на Родину.

И канцлер, и его эксперты были убеждены, что Советское правительство никогда не пойдет на освобождение этих людей и, соответственно, могло использовать этот отказ для нажима в ходе переговоров. Однако из этого ничего не вышло: советская сторона легко приняла данное предложение и тем самым обезоружила оппонентов.

Встречи с Фельфе и Клеменсом всегда проводились с соблюдением самых строгих, даже жестких мер безопасности. В силу особого значения Фельфе и Клеменса как агентов советской разведки, высочайшей ценности доставляемой ими информации, с ними несколько раз встречались даже сами генералы Питовранов и Коротков. Обычно же на связь с ними выходили два оперативных сотрудника аппарата в Карлсхорсте Иван Ефимович Сумин («Альфред-маленький», прозванный так Фельфе за небольшой рост) и Виталий Викторович Коротков («Альфред-большой»), Фельфе и Клеменс не всегда могли выехать на встречу с советским товарищем из-за служебной занятости, потому они сами подобрали курьера, давнего знакомца по Дрездену, ныне владеющего в Западной Германии небольшим предприятием Эрвина Тибеля (оперативный псевдоним «Эрих»), Тибель никакого отношения к спецслужбам не имел, Фельфе и Клеменс использовали его, выражаясь профессионально, «втемную». Тибель не знал (или делал вид, что не знает, для собственного спокойствия) о содержимом тех пакетов, что он регулярно отвозил в тот же Западный Берлин и передавал там незнакомому человеку, говорившему по-немецки хоть и свободно, но все же с иностранным акцентом. Впрочем, не исключено, что «Эрих» полагал и такое — его друзья занимаются какой-то мелкой спекуляцией, что в те годы было в Германии занятием весьма распространенным.

Вспоминает Виталий Коротков: «Как правило, при приездах Фельфе или Клеменса в Берлин они вечером выходили в демократический сектор и вместе с оперработником ехали на одну из конспиративных квартир в Карлсхорсте, где все уже было готово к их приему и длительной, обычно ночной работе. Утром, с первым потоком рабочих и служащих, они возвращались назад».